— Одетая, как египетская танцовщица.

— Конеч… — Стерлинг вскинул голову, и его брови недоуменно сошлись на переносице. — Что ты сказала?

— Я сказала, что твоя мать собирается проехаться по улицам Лондона верхом на верблюде практически без одежды.

Стерлинг непонимающе смотрел на Оливию, как если бы та говорила на каком-то неизвестном ему языке.

— Когда она так решила?

Оливия расхохоталась во весь голос, но, заметив устремленные на нее осуждающие взгляды гостей, произнесла тише:

— Да что с тобой происходит?

Стерлинг посмотрел на мать, а потом вновь на Оливию.

— Ничего. Правда, совершенно ничего.

— Самый неубедительный ответ из тех, что я когда-либо слышала. — Оливия нахмурилась. — Случилось что-то, о чем я должна знать?

Стерлинг замялся.

— Нет.

— Я тебе не верю.

— И все же… — Стерлинг вновь отвел взгляд.

— Я хочу знать… — Оливия охнула. — О Господи, ты боишься…

Стерлинг вскочил на ноги, схватил Оливию за руку и потащил к дому, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Он не сбавил шага до тех пор, пока они не достигли гостиной на первом этаже. Только после этого Стерлинг отпустил руку Оливии.

— Прежде всего должен сказать, я не боюсь змей. Просто они заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. — Он принялся расхаживать по комнате. — Ну, не все змеи. Есть кое-что связанное именно с египетскими змеями… Памятуя о Клеопатре, джентльмене с двумя пальцами и многочисленных изображениях змей на старинных вещах из Египта, можно понять, как маленький мальчик… — Стерлинг замолчал на полуслове, остановился и посмотрел на Оливию. — Теперь ты все знаешь. Счастлива?

Оливия изумленно смотрела на него.

— Ты боишься змей?

— Египетских змей, — поправил ее граф, — «Боюсь» не совсем верное слово. Это скорее осторожность по отношению к представляющим угрозу тварям, но не страх.

— Я думала, ты вообще ничего не боишься.

Стерлинг заскрипел зубами от досады.

— Я не боюсь.

Оливия не обратила на его слова внимания.

— Только египетских змей?

— Я с осторожностью воспринимаю многие вещи, но ты права: те змеи, что водятся в Египте, заставляют меня вести себя максимально осторожно. И весьма обоснованно, должен добавить. И вот теперь благодаря тебе я здесь, в Египте, в стране змей, посещения которой я избегал все эти годы. Подумать только: змеи в саду, змеи в спальне, и мужчина с корзиной, полной змей, прямо за этими дверями!

Оливия фыркнула, силясь сдержать смех.

Стерлинг прищурился.

— Это не смешно!

— Нет, конечно, нет. — Оливия тщетно пыталась придать своему голосу серьезности. — Скажи мне, Стерлинг, тебе когда-нибудь встречалась египетская змея?

— Нет еще! — огрызнулся граф. — Но вскоре это наверняка произойдет, если это развлечение, — указал он рукой на двор, — будет продолжаться.

— Ясно. — Оливия кивнула. — Стало быть, ты смотрел на заклинателя змей, а не на свою мать.

— Почему это я должен на нее смотреть?

— Потому что она уделяет слишком много внимания сэру Лоуренсу. Когда я предположила, что ты боишься…

— Я не боюсь!

— Я подумала, что тебя страшит сближение твоей матери с сэром Лоуренсом.

— Меня это действительно немного раздражает… — Стерлинг вновь провел по волосам. — Но она вполне способна самостоятельно принимать решения.

— Ты знаешь, что делаешь так, когда расстроен?

— Я не расстроен. Просто мне очень не нравится ощущение, будто… будто все — даже жизнь — течет мимо меня, ускользает из рук. Я граф Уайлдвуд. Я просто обязан следить за тем, чтобы все шло так, как должно. — Стерлинг замолчал. — Так что я делаю?

— Проводишь рукой по волосам.

— Я не… — Стерлинг замолчал в нерешительности и уже поднял было руку, но потом фыркнул. — Просто привычка, надо полагать. Я этого почти не замечаю.

Оливия долго смотрела на стоящего перед ней мужчину. Ей было ясно, что он действительно боится змей. Она и сама не любила этих тварей, но никак не могла взять в толк, почему Стерлинг выделяет именно змей египетских.

— Побороть страх можно, лишь взглянув ему в лицо.

— Вот как? — Стерлинг посмотрел на Оливию. — И ты так поступала? Смотрела в лицо собственному страху?

— Ты пытаешься сменить тему, Стерлинг. Мы говорим сейчас не обо мне.

— Возможно, стоит теперь поговорить о тебе. Так ты смотрела в лицо своему страху?

— В прошлом — да, — без раздумий ответила Оливия. — И научилась делать то, что необходимо.

— А теперь? В эту самую минуту? Ты смотришь страху в лицо?

Оливия пожала плечами.

— В эту самую минуту я боюсь лишь того, что мне не удастся выполнить условия завещания моего покойного мужа и получить принадлежащее мне наследство. Но должна признаться, что смотреть этому страху в лицо я не буду, потому что не собираюсь проигрывать.