Стерлинг предложил обменять мумию на погребальный кувшин, принадлежащий сэру Лоуренсу, а для пущей убедительности присовокупил к ней и собственную мать. Возможно, похожую сделку он сможет провернуть и в случае с графом де Сарафини.

Есть ли у Оливии то, чего хочет он? Есть ли у нее то, чего нет ни у кого другого? Что-то… совершенно особенное. Оливия сделала еще один глоток вина и улыбнулась.

— Танцуете вы божественно, милорд. — Леди, которую Стерлинг пригласил на танец, томно посмотрела на него из-под длинных ресниц.

— Неудивительно, ведь у меня столь восхитительная партнерша. — Стерлинг улыбнулся. С темными волосами, еще более темными, похожими на маслины глазами и фигурой, способной растопить сердце даже самого стойкого из мужчин, она была самой красивой женщиной в зале. Именно поэтому Стерлинг и пригласил ее на танец.

— Вы долго пробудете в Венеции?

— Вряд ли, но точно сказать пока не могу. — По крайней мере планы относительно Венеции в самом деле представлялись Стерлингу весьма туманными. Впервые с того самого момента, как отец Оливии открыл ему правду, у Стерлинга созрел план, подогреваемый решимостью и сознанием того, что он никогда не покидал мыслей Оливии и, возможно, ее сердца.

— Может быть, — очаровательная итальянка взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, — мне удастся уговорить вас продлить свой визит.

— Может быть. — Стерлинг улыбнулся.

Если честно, возникший в его голове план еще не совсем оформился. Стерлинг лишь мимолетно подумал о том, что мог бы обратить список Оливии себе на пользу. Она наверняка привезла его с собой. Стерлинг получит преимущество, если узнает, что еще в нем перечислено. Однако как бы ни был важен для нее этот список, он понимал, что, требуя согласия на брак в обмен на возможность вычеркнуть из него свое имя, успеха он не добьется. Замужество Оливию не интересует. По крайней мере сейчас. И до тех пор пока не выполнит условия завещания своего покойного супруга, она не станет задумываться о новом замужестве.

— Ах, — вздохнула партнерша Стерлинга. — Вы, англичане, все такие?

— Прошу прощения? — Стерлинг озадаченно сдвинул брови. — Боюсь, я не понимаю, о чем вы.

— Вы так задумчивы, милорд. — Итальянка осуждающе покачала головой. — И, боюсь, что мысли эти вовсе не обо мне.

— В таком случае я глупец, — решительно ответил Стерлинг. — Вы восхитительны.

Итальянка задумчиво посмотрела на графа.

— И все же этого недостаточно, чтобы завоевать ваше внимание.

Заглянув своей партнерше в глаза, Стерлинг солгал:

— Я весь внимание.

Красавица рассмеялась.

— Вы не умеете лгать, милорд. — Она на мгновение замолчала. — Ваши мысли заняты белокурой леди, вашей спутницей, не так ли?

— Она не моя спутница. — Взгляд Стерлинга перекочевал на Оливию, потягивающую из бокала вино и наблюдающую… за ним? Нет, он наверняка ошибся. И все же, если это не ошибка, нужно сделать так, чтобы ей было на что посмотреть. Стерлинг вновь перевел взгляд на свою партнершу.

Та вскинула брови.

— Так, стало быть, она вам не любовница?

— Любовница? — удивленно переспросил Стерлинг. Неужели так думали все присутствующие в этом зале? Неужели все считали Оливию его любовницей? — Что заставило вас сделать такой вывод?

Итальянка пожала плечами.

— Вы приехали в Венецию вместе, а между тем она вам не жена. — Партнерша Стерлинга понимающе улыбнулась. — Поэтому я и решила, что она ваша любовница.

— Нет, вы ошиблись. — Стерлинг фыркнул.

— Но вы этого хотите.

— Вовсе нет, — ответил Стерлинг, хотя идея представлялась заманчивой.

Женщина тихо засмеялась.

— Вы не умеете лгать даже самому себе.

Стерлинг улыбнулся.

— И все же себе я лгу лучше, чем кому бы то ни было.

— Может быть. — Глаза красавицы светились любопытством. — Почему вы не сказали ей о своих чувствах?

— А что заставляет вас думать, будто я испытываю к ней какие-то чувства?

— Да будет вам, милорд. — Итальянка посмотрела на Стерлинга так, будто не могла поверить, что мужчины, в том числе и Стерлинг, могут быть такими глупыми. — Мы только познакомились, но я сразу заметила, как мечтательно и вместе с тем решительно вы на нее смотрите.

— Она не разделяет моих желаний.

— А, ну тогда это все объясняет.

— Объясняет — что?

— Почему она не может оторвать от вас глаз. Вы ведь заметили?

Стерлинг собрался было все отрицать, но потом улыбнулся.

— Возможно.

Женщина прильнула к Стерлингу и, не пропустивши одного шага, прошептала ему на ухо:

— Значит ли это, что вы хотите заставить ее ревновать?

— Нет, — поспешно возразил Стерлинг. — Конечно, нет. Я бы никогда… — Он осекся. А разве это так скверно?