— Не совсем, мистер Хогарт.

Тэнни Хогарт изумленно приподнял тонкую черную бровь. Он прекрасно владел собой — довольно редкое качество в его возрасте:

— Сама она не могла рассказать?

— Нет, — задумчиво проговорил Уэксфорд. — Похоже, что не могла. Вы можете повторить, что она вам сказала? — Его внезапно пронзила догадка, показавшаяся не столь уж нелепой: что у Биб могли быть галлюцинации, какие-нибудь призраки-привидения. Никакого тела на самом деле нет — на дереве могла болтаться просто тряпка, притащенный ветром куль. В английской глубинке чего только ни обнаружишь, особенно после отменного урагана с дождем. — Так что же она сказала? Дословно?

— Что сказала?.. Трудно вспомнить. Сказала, что там тело, висит… Объяснила, где именно, а потом началась истерика. — Внезапно его осенила идея, глаза радостно сверкнули: он может помочь. — Я могу проводить вас. Надеюсь, найду это место.

Ветер стих, и лес наполнился удивительной тишиной и покоем, которые нарушал только приглушенный щебет птиц. Но певчие птицы в лесу встречаются редко, куда привычнее здесь звуки другие: пронзительный крик сойки да отдаленный постук дятла. Машину они оставили в том месте, где объездная дорога поворачивала к югу. Эта часть Тэнкредского леса была старая, поросшая древними мощными деревьями и заваленная густым валежником.

Гэббитас или его предшественник занимались здесь лесозаготовками и не успели вывезти часть поваленных деревьев, поросших обычной для диких лесов куманикой. Солнце пронизывало эту часть леса насквозь, и прогалины между деревьями радовали взор сочными красками молодой травы, однако стоило чуть отойти вглубь, туда, где кроны деревьев плотно смыкались над головой, как нога утопала в плотном настиле из прошлогодних листьев, сверху сухих и бурых, похрустывающих при каждом шаге.

Вот сюда-то, если верить Тэнни Хогарту, и забрела Биб Мью. Он показал им то место, где, по его расчетам, женщина оставила велосипед. Скромница и затворница, Биб отмерила немало шагов в чащу леса, прежде чем отыскала укромное местечко. Они шли так долго, что Уэксфорд невольно вспомнил о возникшей недавно догадке — ничего они здесь не найдут, ничего, кроме, быть может, драной ветоши, зацепившейся за ветку.

Они шли в тягостном молчании — казалось бы, ненужная предосторожность, порожденная воображением, которая развеется, стоит только найти, что искали. Свисающую с дерева тряпку, кусок пластикового куля. Предположение обретало опору, и Уэксфорд уже было подумал, что все очень скоро закончится, «мертвец» окажется плодом больного сознания Биб, они вздохнут с облегчением, ну, может, чертыхнутся в сердцах, как вдруг увидел это.Они все увидели.

Перед ними, скрывая просвет между деревьями, стеной поднялись остролисты, и в этом просвете они разглядели тело с веревкой на шее, свисавшее с одной из нижних ветвей могучего дерева — то ли ясеня, то ли липы. Бесформенная масса, подвешенная за шею. Не куль и не ветошь. Глаз определил без ошибки, что масса имеет вес, как всякая плоть и кровь: ветвь дерева тяжко прогнулась под жутким грузом. Масса когда-то была человеком.

Полицейские молча взирали на тело, Тэнни Хогарт потрясенно присвистнул.

Сквозь крону деревьев пробился солнечный луч, заливая потоком размягченного золота мертвое тело. Мертвец слегка раскачивался тяжелым грузилом, прикрепленным к отвесу. Уголок леса был изумителен: лесистая лощина в объятиях тенистых ветвей с крошечными желтовато-белыми звездочками первых весенних цветов, небрежно рассыпанных под ногами. На фоне роскошных декораций природы мертвец казался непристойностью. Уэксфорд снова подумал — эта мысль приходила и прежде, — что убийца (или убийцы?) обретал в разрушении наслаждение, в уничтожении — восторг.

Застыв на мгновение перед находкой, они осторожно шагнули вперед. Полицейские подошли совсем близко, Тэнни держался поодаль. Лицо его хранило прежнее выражение, но он медлил, полуприкрыв глаза и не решаясь двинуться дальше. Едва ли, подумал Уэксфорд, он подозревал о подобном соседстве, радостно обустраиваясь в своем флигельке. Не похоже, что пустится в пляс от восторга.

От мертвеца их отделяло не больше метра. Брюки, удобный для непогоды комбинезон, короткая шея, устрашающе стянутая петлей. Уэксфорд только теперь понял, насколько он был не прав.

— Это Энди Гриффин, — сказал Берден.

— Невероятно. Он же звонил родителям в среду вечером. Уехал куда-то на север Англии и вечером в среду позвонил домой.

Казалось, на Самнер-Куиста эти слова впечатления не произвели.

— Этот человек умер не позже вторника, второй половины дня, а может, и раньше.

Чтобы узнать поточнее, придется дождаться подробного заключения. Берден негодовал. Поди упрекни родителей, понесших такую утрату, что солгали тебе об убитом сыне. Хоть и невтерпеж вытянуть из них все, что знают, немедленно, все же придется смириться. У Фриборна просто пунктик на этот счет: его офицеры должны вести себя с пострадавшими «благородно и чутко».

Ну да ладно, он ведь может и просто высказать свое мнение о случившемся. Терри и Маргарет Гриффины всячески старались оттянуть расспросы об Энди, насколько только возможно. Если бы им удалось убедить всех вокруг, в том числе полицейских, в отъезде сына — интересно, кстати, сколько в этой версии вымысла? — а потом, когда он появится, уговорить его снова залечь на дно, к тому моменту, когда ему все-таки придется возникнуть, дело можно будет считать закрытым и забытым, как дурной сон.

— Где он был эти три дня, Редж? Вся эта чушь про «север» — не больше чем отговорка, разве не так? Где он был начиная с утра в воскресенье и до второй половины дня во вторник? Отсиживался у кого-то?