– Одна Али Дженга с собой беру-этого хватит, она сильный товарищ.
– Бяшим взвесил на ладони тяжелую ракетницу и сунул ее в переметную суму.

Дженг, исполнявший обязанности помощника командира отряда, обиделся:

– Хов, Бяшим, ты без меня, оказывается, ни одного шага не можешь сделать. У меня тридцать человек в подчинении, я ими должен командовать, а ты хочешь, чтобы я сам подчинялся тебе. Кто ты такой?

– Я - председатель коммуны, - Бяшим шутливо ударил себя в грудь.
– Коммуну сделим - мирабом тебя назначайт буду. Вису воду тибе отдаю. Скажу: «Дженг, ты за вода отвечайт».

– Ну, ладно, хватит паясничать.
– Русанов повернулся к Дженгу.
– Давай, поезжай с ним: действительно, вы, как два сапога, один без другого никуда не ходите.

Бяшим и Дженг повернули коней влево к холму, и спустя полчаса подъехали к первым кибиткам. Заглянули в одну, в другую, в третью - всюду пусто.

– Вах-хов, неужели мама тоже нет?
– Бяшим, тяжко вздохнув, заглянул в свою юрту и пожал плечами.
– Мама тоже сабсым нет... Давай поедем на Теке-хан...

– Да говори ты по-своему, по-туркменски, я же понимаю, а то лопочешь, как маленький ребенок!
– Дженг сдерживал коня, дожидаясь, пока выйдет из кибитки Бяшим.

Бяшим вышел, держа в руке пиалу, покачал головой.

– Мама чашку забыла, - сказал озабоченно и сунул пиалу в хурджун.

– Это она тебе специально оставила, чтобы чай из нее пил.
– Дженг засмеялся. Бяшим вскочил в седло, и они, в полной уверенности, что и на ханском подворье никого нет, направились к усадьбе.

Подъехав к воротам, неожиданно встретились с незнакомцами. Два нукера, в тельпеках, при саблях, и винтовках, стояли у входа, и тотчас оба лязгнули затворами.

– Кто такие?!
– спросил один грубо по-русски.

– Свои мы, живем здесь, - отозвался Али Дженг, поняв, что наткнулись на белогвардейцев.
– Приехали посмотреть, как тут идут дела. Где Теке-хан?

– Сбежал ваш Теке-хан, и народ весь увел в пустыню. Гад, хоть бы муки там или с десяток баранов оставил. Слезайте, заходите во двор, там Поллад хозяйничает, ханом себя объявил.

– Некогда нам, - небрежно отказался Дженг.
– Мы тоже два дня не ели, надо что-то раздобыть.

– А вот тут и раздобудете. Слезайте, приказываю!
– повысил голос часовой, и второй, его напарник, приблизился к Дженгу, держа винтовку наготове.

– А, где наша не пропадала!
– Дженг ударил ногой в лицо подошедшего белогвардейца, выхватил из-за пояса револьвер и в упор выстрелил во второго.
– Давай к Русанову!
– крикнул он Бяшиму.

Пустив коней в галоп, разведчики выскочили из предгорной котловины на равнину и тотчас Бяшим вы стрелил из ракетницы. Зеленая ракета с треском рассы палась в небе. Приостановившись во время выстрела, Бяшим оглянулся назад и увидел скачущих из селения белогвардейцев. Но тут из-за холма, словно смерч, по явился конный отряд Русанова и бросился с фланга на белогвардейцев. Засверкали сабли, понеслось: «Бей конт ру! Ур-ра!» Численностью русановцы превосходили беловардейский отряд вдвое, и враги, видя это, дрогну ли - развернули коней и поскакали к аулу, а другие бросились на взгорье, разделяющее два соседних кяриза. Загнав всадников во двор, Русанов прокричал:

– Эй вы, золотопогонная сволочь! Даю на размышление минуту! Приказываю сложить оружие и поднять руки вверх!

Ответа не последовало, враги затаились или попрятались в сараях и конюшне. Русанов взял из рук бойца гранату и бросил ее через дувал, во двор. Вместе со взрывом зазвенел металл. И пока над двором рассеивался дым, мелодичный чугунный звон, словно звон далекого колокола, дрожал в воздухе.

– Сдавайтесь, гады!
– еще раз прокричал Русанов.

– Погодите, не стреляйте - сдаемся!
– донеслось в ответ и около двух десятков белогвардейцев с поднятыми руками вышли со двора.

Русановцы ощупали у всех карманы - не остался бы кто с револьвером или с пистолетом, приказали им сесть и прислониться спиной к дувалу. Оставив при пленных часовых, Русанов повел кавалеристов на взгорье, где шла перестрелка. Остановив коня и взвесив обстановку, командир решил зайти в спину врагов,- они залегли за надгробными плитами на старом кладбище и оттуда вели прицельный огонь по красным всадникам. Более тридцати русановцев пустили коней по склону долины и, оказавшись в тылу белогвардейцев, спешились и начали теснить их сзади. Кольцо с каждой минутой сжималось. И вот уже эти сдали оружие. Вновь пришлось прибегнуть к гранате, хотя и не хотел красный командир нарушать «покой мертвых». Взрыв этот разметал засевших за могильной плитой человек десять. Несколько белогвардейцев погибли, остальные подняли руки. Среди пленных оказался офицер в чине штабс-капитана. Кавалеристы, подталкивая их прикладами, погнали в низину, ко двору хана.

– Товарищ командир, одна минута!
– Бяшим подбежал к пленным и начал заглядывать каждому в лицо.
– Одна минутка, товарищ командир, тут одна врага должна быть, а оказалось его нет. Дженг, алю, а гиде Поллад?! Куда деваетца эта гад?!

Поллада не оказалось ни в числе пленных, ни убитых. Бяшим и Али Дженг принялись осматривать все вокруг, и тут пальван догадался:

– В кяризе он!

– Да, ты прав, больше ему деться некуда, - согласился Али Дженг, отыскивая среди могильных плит ту, из-под которой он когда-то вылез сам.