Пленных белогвардейцев Русанов поставил впереди отряда, велев идти поживее.

– Будете спать на ходу - копытами задавим! Ты, штабс-капитан, держись ко мне поближе, дорогой поговорим...

Как только выступили из села, взяв направление на Бахар, Русанов спросил у офицера:

– Давно сюда деникинцы прибыли?

– Летом еще, - отозвался офицер.

– Откуда, если не секрет?

– Отовсюду... С Дона, с Терека... Формировались в Петровске у полковника Бичерахова. Оттуда на пароходах - в Красноводск.

– Много вас прибыло?

– Много, несколько тысяч... Одних офицеров - сотни. Зря вы так с нами. Сами же скоро угодите к нам.

– А как мы с вами?
– не понял Русанов.

– Да так... Сами поели, воды напились, а о нас даже не вспомнили.

– Слушай, штабс-капитан, но вы же до нашего при хода тут пировали, весь двор самогонкой провонял.

– Вчера это еще было...

– Ну, извини, сейчас сдадим вас командованию, там и накормят досыта, если придуриваться не будете. Советую, как на духу, обо всем рассказать. Чтобы была полная ясность - где у вас чего и сколько. Летчики наши до самого Кизыл-Арвата летали, видели на дороге бронепоезда. Чьи они - англичане завезли или Деникин прислал?

– Деникин... Каждый бронепоезд - крепость на колесах. Туго вам придется. Надо бы как-то договориться, чтобы окончить войну миром.

– Поздно о мире заговорили.
– Русанов усмехнулся.
– Мир нам был нужен, когда с немцами воевали... Когда мужики кровь за царя лили. А теперь нам надо поскорее разгромить вас, слуг царских да слуг британских... Много ли англичан еще на фронте?

– Хватит на вас, - вновь огрызнулся офицер.

– Но-но!
– пригрозил Русанов.
– Ты у меня тона не меняй, а то я ведь тоже могу обозлиться. Так, сколько англичан осталось в Красноводске?

– По слухам, гарнизон состоит из шестисот штыков, но никто не подсчитывал. Может, их больше тысячи.

– Вывозят все? Говорят, даже живых овец в трюмы загоняют?

– А вы думали, британцы сюда на прогулку пришли! Они и пришли, чтобы очистить склады и амбары. Насчет овец - не знаю, не видел.

– Почему вы оказались в ауле Теке-хана?
– после продолжительного молчания спросил Русанов.

Штабс-капитан показал в ухмылке белые зубы.

– Все равно же не поверишь, большевичок. Но врать мне нет никакого смысла - сбежали мы от своих. Хотели через горы в Персию уйти.

– Почему сбежали?

– У всякого своя причина. Туркмены уходят от деникинцев, поскольку их Ораз Сердара от командования отстранили. А я инструктором был в туркменском отряде. Не возвращаться же мне к своим одному. Не поймут и не простят развал отряда - расстреляют за беспомощность. Вот я и решил кружным путем, через Мешхед и Тегеран, на Кубань выбраться.
– Он тяжело вздохнул и вновь ухмыльнулся.
– Трещит наша коалиция по всем швам.

– Трещит, - согласился Русанов, опустив поводья коня, закуривая папиросу.
– Но ты скажи мне, господин офицер, на кой черт Деникину Туркестан понадобился?

– Ясно, из экономических соображений. С занятием Москвы и всего центра России командующий Добр-армии полагал перебросить туда туркестанский хлопок. Мы хотели пробиться к Амударье, взять чарджуйский мост и соединиться с эмиром Бухары и ханом Хивы... Теперь это неосуществимо, потому что поход Деникина на Москву сорвался. Штабом генерала Лазарева, который недавно сменил генерала Савицкого, получена секретная депеша - большевики нанесли сокрушительный удар Добровольческой белой армии на Дону... Единственная надежда деникинского отряда в Закаспии - англичане. Но они не любят подставлять свои умные лбы под вражеские пули - они умеют воевать лишь чужими руками... Вы не читаете английских газет?
– неожиданно спросил офицер и опять усмехнулся.
– Впрочем, что за глупый вопрос я задаю вам! Откуда вам знать английский, да и газет лондонских тут не сыскать! Но всего три дня назад в штабе генерал Лазарев, высмеивая англичан, отмечал: британская палата общин льет слезы, что затратила на интервенцию в России сто пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Представляете?! Теперь, когда они драпают в Персию, и мы просим оставить нам флот на Каспийском море, их генералы Маллесон и Денстервилл вместо того, чтобы оказать Деникину бескорыстную помощь ради общей победы, требуют с него за корабли золото...

– Послушай, штабс-капитан, а ведь ты ценный пленник, ей-богу!
– оживился от столь важных сведений Русанов.
– Ты меня извини, но придется тебя везти до самого штаба командующего Закаспийским фронтом. Там ты, может быть, и о более важных секретах нам поведаешь.

– Ну-у, комиссар, - обиделся офицер.
– Я с тобой, как на духу, симпатией к тебе проникся, а ты меня на пытки решил уволочь.

– Ну зачем же на пытки? Расскажешь моему командованию вот так же запросто, как мне, обо всем, о чем спросят - тебя никто и пальцем не тронет. Красные, они чем от вас отличаются? А тем - что они обходительнее, чем вы. И понятие у них иное - пролетарское...

Еще в середине сентября близ Аральского моря были наголову разгромлены банды атамана Дутова. На станции Мугоджарской, ликвидировав «оренбургскую пробку», соединились войска Советской России и Туркестана. В Полторацке [Асхабад в июле 1919 года был переименовав в Полторацк] это знаменательное событие было отмечено парадом и митингами. О подвиге 1-й армии вышло постановление, подписанное Лениным, и эта доблестная армия под командованием легендарного командарма Зиновьева, награжденного орденом Красного Знамени, двинулась на помощь Закаспийскому фронту. Выехала в Ташкент назначенная Лениным Турккомиссия. Новый командующий Туркестанским фронтом Фрунзе побывал в Кремле у Владимира Ильича. Ленинское письмо «Товарищам коммунистам Туркестана», опубликованное в газетах, зачитывалось на собраниях рабочих и в войсках Закаспийского фронта. В день освобождения от белогвардейцев Кизыл-Арвата председатель РВС Закаспийского фронта Паскуцкий, узнав о прибытии в Ташкент Куйбышева, отправил ему телеграмму о критическом снабжении армии. «Потухли паровозы. Директория по топливу в ноябре дала фронту всего пять цистерн нефти... Не хватает фуража... Нет третий день мяса, осталось на несколько дней муки... Санитарный поезд переполнен больными, а его не сменяют...» Ответ последовал незамедлительно: «Послано десять вагонов пшеницы...»