В Полторацком Ревкоме шло заседание, когда Феоктистову доложили о том, что член Турккомиссии Валериан Куйбышев на пути из Мерва в Асхабад. Предревкома тотчас позвонил на станцию, узнал о времени прибытия ташкентского поезда и приказал всему аппарату Ревкома быть на местах. Сам в сопровождении Зотова, Кукаева и взвода кавалеристов выехал на вокзал...

Куйбышев в черной кожаной тужурке, с полевой сумкой на боку, вышел из вагона.

– Здравствуйте, товарищи... Как обстоят дела на фронте? Взят ли Казанджик? Из Мерва я пытался связаться с Паскуцким, по связь между Кизыл-Арватом и Казанджиком бездействует.

– Поедемте, Валериан Владимирович, в Ревком, оттуда есть прямая связь с Кизыл-Арватом.
– Феоктистов повел члена Турккомиссии к автомобилю.

Через несколько минут Куйбышев уже вел разговор по прямому проводу с представителем Туркфронта Измайловым:

– Сообщите все, что вы знаете о станции Казанджик и вообще об обходной колонне, так как сведения, имеющиеся здесь, противоречивы. Захвачена ли техника противника? Прекратился ли бой в районе Казанджика?

– Точными данными не располагаю, - ответил Измайлов.
– На участке Кизыл-Арват - Казанджик телеграфная линия повреждена противником. Принимаются срочные меры по восстановлению связи.

– Хорошо, я вас понял. Сообщите командованию фронта, что им выслано тридцать цистерн нефти... Сейчас буду говорить с Ташкентом, еще раз нажму и относительно нефти, и относительно денег и прочих нужд...

Под «прочими нуждами» подразумевалась переброска на Закаспийский фронт 16-го кавалерийского полка. Куйбышев тотчас вызвал к телефонному разговору командующего туркестанскими войсками Красюкова:

– Шестнадцатый, высылайте немедленно в Полторацк...

– Сегодня же будут отданы соответствующие распоряжения, - отвечал Красюков.
– Вчера прибыл в Ташкент командующий 1-й армии Зиновьев, с ним член Реввоенсовета 1-й армии Баранов и начальник штаба Шафанович, сегодня Зиновьев предполагает выехать в Мерв, с ним мы отправляем для нужд фронта пять миллионов рублей.

После телефонных разговоров Куйбышев вошел в кабинет предревкома. Тотчас Феоктистов вызвал к себе Лесовского - он уже больше месяца работал в земельном отделе.

– Вы военврач?
– спросил Куйбышев, как только инженер вошел в кабинет.

– Нет, он земский инженер, - пояснил Феоктистов.
– Жена у него медичка и тесть хирург. Сам недавно выписался из госпиталя, так что с медициной он, как говорится, на «ты».
– Феоктистов перевел взгляд на Лесовского, распорядился строже: - Назначаетесь начальником санитарного поезда. Выезд завтра утром. Подготовьте к отъезду весь медицинский персонал. Можете привлечь штатских...

– Хорошо, товарищ Феоктистов. Разрешите действовать?

– Действуй, Николай Иваныч. Вернешься назад - с ключом от квартиры тебя встретим!
– Феоктистов добродушно улыбнулся.
– Извините, Валериан Владимирович, за отвлеченный разговор, но у товарища жена и тесть тащкентцы, приходится воевать за то, чтобы остались здесь...

На другой день поезд, составленный из полутора десятка пассажирских вагонов, стоял на первом пути, у перрона. Лесовский вместе с Евгением Павловичем осматривали санитарное состояние вагонов. Сестры милосердия вымыли полы и полки, застелили лежачие места матрацами и простынями. В первый, большой пульманский вагон, погрузили медикаменты и перевязочный материал, во второй - шинели, ватники, теплое белье для бойцов. В третьем, первоклассном вагоне, расположились Куйбышев, Феоктистов, Лесовский, медицинский персонал. Остальные вагоны, предназначенные для вывоза раненых, были пусты.

В полдень санитарный поезд отправился на фронт, в район Казанджика, который, по последним сведениям, был взят с крупными потерями для белогвардейцев. При всем своем видимом спокойствии Куйбышев был внутренне возбужден и радовался успехам закаспийцев. Казалось, он торопил время, то и дело смотрел на часы, хотя в Арчман, откуда Куйбышев намеревался связаться с Кизыл-Арватом, поезд раньше вечера прийти не мог.

В Арчман прибыли затемно. Здание станции, освещенное двумя фонарями, выплыло из мрака. На перроне - командиры и красноармейцы комендантской роты, оставленной здесь для наведения и соблюдения революционного порядка. Куйбышев тотчас вошел в кабинет начальника станции, взял телефонную трубку.

– Кизыл-Арват? Доложите о делах на фронте! Мне уже известно, что Казанджик взят. Ведется ли преследование противника? Я полагаю необходимым не дать противнику очухаться и гнать его к Красноводску. Используйте броневики, взятые у деникинцев.

– Преследование противника по линии железной дороги продолжается, - доложил председатель РВС фронта Паскуцкий.
– Броневики противника направлены против него же. Связь с Казанджиком восстановлена, сейчас туда отправляется первый поезд...

– Хорошо, желаю боевых успехов, до встречи в Казанджике.

В Казанджике его встречал весь командный состав Закаспийского фронта. Небольшой приземистый домишко станции, с несколькими кабинетами, был превращен в штаб. Тут уже разрабатывалась операция похода на станцию Айдын. Прежде чем войти в помещение штаба, Куйбышев прошел вдоль эшелонов, здороваясь с бойцами и поздравляя их с победой. Паскуцкий и командующий Закаспийским фронтом Тимошков шагали рядом - сообщали в деталях о сражении за Казанджик.

– Взят в плен целиком отдельный деникинский батальон, - докладывал Сергей Тимошков.
– На допросах выяснилось - в нем все старые солдаты-сибиряки. Были в плену, в Германии, оттуда удалось им выбраться во Францию. Там их сразу определили к месту - послали в Россию, на деникинский фронт, да не тут-то было. Солдаты под Казанджиком перебили почти всех своих офицеров и перешли к нам... Тысяча двести человек пленных... Трофеи тоже внушительные. Три бронепоезда - «Гроза», «Дозорный» и «Партизан», шесть эшелонов, одиннадцать паровозов, сто восемьдесят то варных и пять классных вагонов, один аэроплан - взят вместе с летчиком, двадцать пулеметов...