Догадался Векша: царя ждут. Думал, что самого Перуна увидит, а вышел неказистый человечек в хламиде пурпурной длинной. Шапочка на нем круглая золоченая, чревии цветами да крестами расшиты.

Охрана оставалась неподвижной, а служки и варяг-старичок с ними попадали ниц. Никто и не пикнет, лишь слышно, как шелестит на царе хламида да чревии по каменному полу шаркают.

Хилый, грустный, не взглянув ни на кого, проковылял царь в сад. А за ним и охранники двинулись.

Глазам своим Векша не верил: с чего бы это ему - в славе, в почете таком - невеселому быть?..

Ромеи очень любили развлекаться всякими игрищами-состязаниями, а больше всего конными скачками на легких пароконных колесницах и часто устраивали их на ипподроме, неподалеку от царского терема.

В Царьграде было четыре объединения богатых горожан, которые выставляли на гонки своих коней и наездников. У всех у них были свои конюшни, свои влиятельные защитники, свои поклонники, а также и свои названия. Названия объединениям давали по цвету их колесниц. Голубые колесницы - голубое объединение, зеленые - зеленое, белые - белое.

Воины-стражи, непременные участники гонок, всегда выезжали на червленых колесницах. Их защитником и наставником был сын царя Феофилакт, которого Роман сделал в шестнадцать лет патриархом (глава православного духовенства), вторым после себя мужем всей Греччины. Феофилакт больше интересовался конями и конными скачками, чем духовенством и храмами. Для каждых скачек наставник сам выбирал коней и наездников. И если какой-нибудь из воев оправдывал его надежды, добывал ему в состязаниях победу, Феофилакт радовался, как дитя, и щедро того воя одаривал.

Правда, ромеи одаривали и прославляли всех победителей скачек. Лучших наездников в Царьграде знали и взрослые, и дети. О них певцы слагали песни, мудрые мужи писали в книгах. Даже цари и те чтили их, иной раз даже приглашали на свои трапезы.

Векша давно, с тех пор, как стал охранять царские хоромы, правит пароконной колесницей на ратных играх, однако его еще ни разу не посылали на праздничные скачки. Кони у него были молодые, неукрощенные, часто капризничали, да и сам он еще не умел как следует ими управлять.

Но со временем все изменилось. Присмирели, привыкнув к ласковому хозяину, кони, покорились. Векша тоже кое-что понял, научился, как вести эти скачки. И вот на последних игрищах он неожиданно опередил всех соперников-воев, подивив тем и ратных мужей, и наставника. Феофилакт, похвалив Векшу, пообещал выпустить его на ближайшие ипподромные состязания.

Как издавна заведено, первыми выехали на широкое поле ипподрома червленые колесницы. За ними - голубые, потом зеленые, белые. От каждого объединения по пять.

Вокруг поля вкопано много длинных скамей, на которых сидело видимо-невидимо люда. Возле выезда стояли клетки с дикими зверями - львами, тиграми, волками.

"Зачем их там поставили?
– недоумевал Векша.- Неужели для того, чтобы пугать ревом и рыком коней? А может, людям для потехи? Наверное, для потехи".

Когда-то вдоль поля, рассказывали ему, тянулся широкий и глубокий ров с водой, а в нем плавали невиданные чудовища - огромные, больше человека, зубастые ящерицы, речные кони, свиньи-рыбы. Теперь тут всего этого нет, только клетки со зверями стоят.

Царь со своей родней тоже почти всегда смотрел бега. Для этого на ипподроме поставили на двадцати четырех каменных столбах просторную ложу с потайным ходом к Большому терему. По сторонам ложи - по хоромине для царских служек и охранников-гвардейцев.

Как только в ложе появился царь Роман в пурпурной мантии (он один во всем царстве имел право носить одежду такого цвета), распорядитель подал знак наездникам начинать бега. Они хлестнули бичами коней, и колесницы почти одновременно рванулись с места.

Над ипподромом сразу поднялся невероятный шум. Зрители-болельщики вскакивали с лавок, размахивали руками, подбадривали выкриками своих наездников и насмехались над их соперниками.

В этот день Векша еще больше подивил ратных мужей и наставника. Да и не только их. С начала и до конца заезда oij был впереди. Правда, в самом опасном месте, у одного из указателей, стоявших в обоих концах длинного поля, там, где надо поворачивать колесницу вспять, Векша чуть было не перевернулся. Однако все обошлось. Своевременно изо всех сил налег, нажал на поднявшуюся сторону колесницы и выровнял ее.