Как победителю, Векше велели неторопливо объехать по беговой дорожке вокруг всего поля, чтобы его рассмотрели все зрители и царь со своей родней.

– Слава! Слава!..- восклицали распаленные горожане, пока он не уехал с ипподрома.

Не успел Векша отвести коней в конюшню, как прибежал старичок-варяг, веселый, радостный, словно бы не Векша, а он сам одержал победу. Похлопал молодца по спине, принялся хвалить:

– Молодец! Молодец! Я сразу угадал, что ты будешь верно служить светлейшему, боголюбивейшему василевсу. Потому и посоветовал взять тебя воем... Благочестивый владыка Феофилакт очень тобой доволен. Велел после бегов привести тебя к нему. Ставь коней, переодевайся!..

После посещения патриарха старичок сиял от радости. Еще бы! Отныне его подопечный будет объезжать коней самого владыки - таким великим повелением одарили, осчастливили царь со своим сыном Векшу за победу на сегодняшних бегах.

– Вот видишь, видишь, - дрожащим от возбуждения голосом выкрикивал старик, когда они вышли от патриарха, - не я ли тебе говорил, что нет счастья большего, чем на земле ромейской! Тут и пригреют, и неслыханно наградят. Так я говорю?

– Так, - буркнул Векша.

Старичок глянул на него, усмехнулся лукаво:

– Будь послушным, молодец, так, может, не только в конских бегах, а и в службе царской кое-кого обскачешь. Да гляди, - погрозил костлявым пальцем, - не забудь тогда о том, кто останется позади, кто сделал тебе великое добро! Говори: не забудешь?

– О добре не забывают.

– То-то же! Знаю: ты вовек будешь меня помнить...

Прежде чем Векша попал в царскую стражу, ратные мужи-гвардейцы принялись втолковывать ему, какие у них порядки-обычаи, как надобно охранять царя. Заставляли повторять все это, выполнять всяческие упражнения.

"Ох, нелегкая будет эта новая служба, - подумал Векша.- Кабы ведал, что такое сотворится, не стал бы так стараться там, на ипподроме..."

От мужей-гвардейцев ходил каждый день в патриаршую конюшню. Коней у владыки немало, а еще больше челяди около них. Тот чистит, тот кормит, тот прогуливает по двору на длинных поводах... И Феофилакт подолгу остается там. Его все кони знают, потому что он всегда угощает их вкусными земляными орешками и сладким сушеным виноградом. Увидят - ржут, рвутся к нему, как бешеные.

К Векше Феофилакт проявлял доброжелательность. Как с равным, заходил в конюшни, показывал, какого коня надо объезжать, и не велел - просил, чтобы не стегал его сильно бичом.

Пока Векша запомнил, выучил порядки-обычаи царской стражи, прошло почти две седмицы. Потом его одели, как всех гвардейцев, дали круглый тяжелый щит, длинное копье и повели вместе с пятью десятками царских стражей в Большой терем.

Их беспрепятственно пропустили через все ворота и двери до самого тронного зала. Там Векшу и трех стражей оставили на часах у входа, по двое с каждой стороны. Остальных развели и поставили вдоль стен.

Зал огромный. Столько стражи вошло, а он все будто пустой. С высокого потолка, точно гроздья калиновые, свисают светильники. В них горят свечи - толстые и длинные, точно качалки. Вдоль стен два ряда каменных столбов. И полы из камня выложены. Ровные, будто гладь водная. И похожи на нее, потому что, как и водная гладь, все отражают в себе: и светильники, и столбы, и двери, и людей.

В конце зала, на возвышении, сияет драгоценными самоцветами, золотым и серебряным шитьем царский трон. Рядом - золоченое дерево, на ветках которого множество выкованных из бронзы птичек. У подножия трона два большущих, тоже позолоченных, льва.

Вскоре появился царь в сопровождении мужей-советников. На этот раз он был одет даже слишком пышно. Убранство на нем - голубая из паволоки сорочка, темно-малиновая накидка-корзно, красная шапка-венец, пурпурные сапоги - все блестело, переливалось красками. От венца по щекам спускались широкие радужные подвески, с шеи на грудь спадала длинная цепь из переливающихся драгоценных камней, а в руке он держал золотой шар с сияющим крестом наверху. Неторопливо обвел всех взглядом из-под нахмуренных бровей, прошествовал к трону.

Когда царь сел на трон, один из его мужей направился к входу, у которого стоял на часах Векша. Дверь сразу распахнулась, пропустила. Через некоторое время он вернулся в зал, ведя за собой нескольких смуглых мужчин, видно, маврских слов (послы), потому что одеты они были в точности, как и те маврские купцы, о которых рассказывал Сынко. Сорочки длинные, полосатые, на головах рушники накручены.

Подступив к трону, слы попадали на колени и локти, стали кланяться царю, касаясь лбами пола.