Ну а потом Кира найдет способ, чтобы вернуть Василию фотографию его сына. Пусть Василий и горький пьяница, но воровать даже у пьяниц Кира ничего не собиралась.

– Да, – кивнула Лена. – Это Анютка. Только тут она помоложе, чем сейчас. Да и машина поновей. Потом-то Лаврик ее стукнул и…

– Как вы сказали? Лаврик?

– Ну да, – беззаботно кивнула Лена. – Так и сказала – Лаврик. Фамилия у Вальки – Лавров. Вот мы его сокращенно и зовем – Лаврик. Не знаю, кто первым придумал это прозвище, но оно прочно приклеилось к Вальке.

– А вы давно знакомы?

– С Лавриком? Сто лет!

– И… И чем он занимается? Что он за человек?

– Мажор!

– Кто?

– Вы что, совсем серые? – поразилась Лена. – Про мажоров ничего не слыхали? Мажоры – это сынки богатеньких толстосумов.

– Кого?

– О господи! – закатила глаза Лена. – Мажоры – это ребятки, которым повезло родиться от нормальных родителей.

– Значит, ты считаешь, что Лаврик – сынок богатых родителей?

– Ну, конечно! Он мне сам рассказывал. Да, ничего не скажешь, Лаврику в этой жизни повезло. Он родился от нормальных предков, а не от таких уродов, как мои отец с матерью.

И, прежде чем подруги успели поинтересоваться, чем таким родители Лены провинились перед ней, девушка воскликнула:

– Нет, вы от кого-нибудь слышали, чтобы здравомыслящая российская гражданка после двадцати лет счастливого супружества бросила свою родную и любимую дочь на произвол судьбы и умотала бы следом за моим сбрендившим папашей куда-то на самый край света?

И Лена, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что трое ее новых знакомых и не думали расспрашивать мулаточку о подробностях ее семейной драмы, принялась выкладывать свою историю, что называется, во всех подробностях.

В отличие от многих полукровок – плодов смешанных браков Лена росла в полной семье. Ее папаша, студент из Нигерии, не только получил образование в Советском Союзе, но и выпросил у своего правительства позволение остаться в СССР вместе с молодой женой и новорожденной малюткой-дочерью.

В те годы получить такое разрешение было равносильно чуду. Но главой комиссии, принимавшей решение о судьбе молодого нигерийца и его семьи, был дядя Лениного отца. Своего племянника он обожал. К тому же ситуация в Нигерии была далека от спокойной. И дядя рассудил, что племяннику будет лучше в большом и дружелюбном к цветным людям Советском Союзе, нежели у себя на родине. И, как показала практика, дядя был совершенно прав.

Всю семью Ленкиного отца вырезали уже спустя пару лет – в результате очередных политических беспорядков и разборок в Нигерии. И вопрос о том, вернуться ли на родину, отпал сам собой на долгие двадцать лет. За эти годы Лена выросла и превратилась в настоящую красавицу. Бизнес ее отца тоже разросся и стал приносить ощутимые результаты. В общем, жизнь в современной России оказалась для выходца из Нигерии ничуть не хуже жизни в дружелюбном Советском Союзе.

– А вот в прошлом году в Нигерии снова произошли политические перемены. Люди, вырезавшие членов клана моего отца, теперь сами оказались в опале. А к власти пришел тот самый дядя, который не видел моего отца целых два десятка лет.

Разумеется, в сложившейся ситуации дядя первым делом обратился к своему племяннику – с просьбой приехать к нему на поддержку. Подразумевалось, что визит этот не продлится дольше двух недель, от силы – месяца. Но Лена провожала своих родителей в аэропорту с тяжелым сердцем. Еще не зная о надвигавшейся на нее беде, она уже предчувствовала неладное. Сама она ехать в Нигерию отказалась категорически. Ее историческая родина не казалась ей привлекательной.

А дядя, едва завидев входящего в тронный зал племянника, прослезился и припал к его груди.

– Я уже не молод, – сказал он затем, едва утерев слезы радости. – Старые раны дают о себе знать все чаще. Да, власть сейчас вновь в руках нашей семьи. Но если я умру, она перейдет к чужакам.

– Но что я могу тут поделать?

– Ты молод и силен! В тебе течет царская кровь. Ты должен взять оружие и встать впереди тех, кто верит в тебя!

Не очень-то хотелось Ленкиному отцу, занимавшемуся в России тихой торговлей пряностями, вставать с автоматом Калашникова перед толпой сумасшедших фанатиков. И даже тот факт, что эти люди были готовы идти за него в огонь и в воду, очень мало утешал Ленкиного отца. Но он не мог подвести своего дорогого и любимого старенького дядю, который к тому же являлся не только его ближайшим родственником, но и родственником единственным!

– И мой дурак-папахен принял решение: остаться в этой самой Африке. Он предложил моей матери вернуться в Россию. И знаете, что сказала эта ненормальная? Она заявила, что, пока в стране неспокойно, она ни за что не оставит своего любимого мужа одного.

– И что?

– Что? Да ничего хорошего! Живут теперь мои дураки-предки в соломенной хижине, где даже Интернет бывает не всегда, и при этом совершенно по-идиотски счастливы!

Надо отдать должное родителям Лены, они много раз звали дочь к себе. Отец даже намекал на возможность династического брака с каким-то дальним родственником – тоже вождем своего племени. Дескать, это укрепит его несколько шаткие позиции. Но Ленка, услышав, что ее хотят выдать замуж за немытого дикаря, ударилась в панику и в Африку лететь категорически отказалась.