– Покажу, – сказала она наконец. – Но и вы, в свою очередь, обещайте, что расскажете мне обо всем: во что влип Лаврик.

Глаза Лены горели таким неподдельным огнем, что он пробивался даже через матовые линзы ее очков. Видимо, как подумали подруги, проходимец Лаврик все еще занимал в душе темнокожей красотки свое, особенное местечко. И Лена испытывала настоящий душевный зуд. Ей хотелось вызнать про своего бывшего кавалера любую сплетню. И чем ужаснее оказалась бы эта сплетня, тем на более долгий срок ее хватило.

Леся и Кира перебрались в машину девушки. И всю дорогу до центра города, до Канала Грибоедова, они пичкали Лену подробностями их расследования. Лена ахала, охала и ужасалась, как любая другая женщина, которая когда-то имела отношения с мужчиной, а потом оказалось, что мужчина этот «настоящий полковник» – уголовник и вообще преступный элемент.

– Ну никогда бы не подумала, что Лаврик способен кого-то ткнуть ножом! Кто угодно, но только не он! Лаврик такой сентиментальный. Дома у Анютки живут три кошки. И всех их Лаврик притащил с помойки. Лаврик – такая лапка! Чтобы он – и кого-то ударил вдруг ножом… Это надо, чтобы весь мир перевернулся вверх ногами.

Но Леся не очень-то доверяла суждениям Лены. Во-первых, Лена была знакома с Лавриком не так уж тесно. Вместе они не жили, хлеб-соль между собой не делили. А во-вторых, неизвестно, на что способен человек, доведенный до крайности и прижатый к стенке.

Однако пока что было бы хорошо просто найти этого Лаврика и взглянуть в его бесстыжие глаза. Да, найти, рассказать о том, что Светлана убита, а потом – взглянуть!

Таким был, если вкратце, план подруг. А Лена все продолжала недоумевать и сомневаться:

– Нет, не верю я, чтобы Лаврик… вы ничего не перепутали, случаем?

Леся ей не ответила. Занята была. Искала у себя в сумочке звонивший телефон. Телефон трезвонил уже давно. Он наливался сочным негодованием на свою медлительную хозяйку, тяжелел от праведного гнева и гудел, гудел, гудел! Ну вот, нашелся наконец.

Взглянув на номер звонившего, Леся сказала:

– Как раз звонит муж потерпевшей. Хотите поговорить с ним?

Лена не захотела. И ответила Леся.

– Да, это я, – печально сказал Леонид. – Сегодня я снова был у Светланы. Врачи говорят, что с ней неладно.

– В каком смысле? – испугалась Леся. – Ей стало хуже?

– Нет, физическое ее состояние как раз выше всяких похвал. Врачи ею очень довольны. Они говорят, что Светлана уверенно идет на поправку. Просто удивительно быстро набирается сил! При таком ранении люди лежат неделями, а Светлана за несколько дней стала уже почти как огурчик.

– Значит, все хорошо?

– За ее физическое состояние волноваться нет никаких причин. Самое страшное, сказали они, уже позади.

– Тогда в чем же дело?

– Светлана совсем одна. Ее никто не навещает. Совсем никто! У нее даже нет своей зубной щетки, кружки и ложки. Врачи говорят, что это довольно-таки странно. Они меня упрекнули в недостатке внимания.

– Но вы же были сегодня у нее в больнице! Светлана вас сама позвала?

– Нет, она меня не звала, совсем не звала. И никого не звала. Она совершенно одна, говорю вам! К ней никто не ходит. И вещи ей никто не привез. Даже тапочки у нее – и те казенные!

– Погодите, но ведь у Светланы полно родственников, подруг, сослуживиц! У нее ведь есть тетя, дядя, племянница наконец! У нее плохие с ними отношения?

– Хорошие. Не очень близкие, но теплые и дружеские.

– Почему же Светлана тогда лежит совсем одна?

– Она никому не звонила, а меня снова прогнала, – печально произнес Леонид. – Как вы думаете, это может свидетельствовать о каком-то серьезном психическом расстройстве?

– А что она вам сказала?

– Что никого не хочет видеть, а меня – в первую очередь. Что ей нужно серьезно подумать о многих вещах. И пока она еще не готова к общению с близкими ей людьми.

– М-да… не очень-то хороший признак. Похоже, ваша жена чем-то всерьез обеспокоена.

– Мне тоже так кажется. Но врачи настаивают на том, чтобы я привез личные вещи Светланы, а также ее страховой полис. Завтра у них в больнице какая-то комиссия. Нужно, чтобы все больные были оформлены по всем правилам.

– И при домашних тапочках, – сорвалось у Леси с языка ехидное замечание.

Но расстроенный Леонид ее ехидства даже не заметил.

– Так что я еду сейчас к Светлане домой. Врачи сказали, что это совершенно необходимо.

– Постойте! – воскликнула Леся. – Куда, вы сказали, едете? Я не ослышалась? Вы едете к Светлане домой?