Саша, прикусив губу, на что-то решался. Вдруг он рывком протянул руку к Горчакову и разжал кулак.

— Что это? — спросил он.

Горчаков, не ожидавший этого, вздрогнул, но тотчас взял себя в руки.

— Это? — Он выбрал на дрожащей ладони Саши камушек покрупнее. — Сейчас посмотрим... Хотя я и не геолог, но камень от руды или, скажем, металла отличу. — Он точно так же, как только что проделал Коля, положил кусочек на зубы. Морщась, сдавил и удивился: — Крепок! — Нажал сильнее. — Очень крепок! — Посмотрел внимательно на Сашу и сказал: — Похож на металл, а там... кто его знает, что это. А зачем он вам? Откуда он?

— Так... нашли, — неуверенно ответил Коля, глядя, как Саша силится раздавить зубами камушек. И когда камушек не поддался, не раскрошился, Коля обрадовался:

— А ты испугался.

Саша поднялся и пошел на берег.

— Коля, помоги палатку поставить, — попросил Горчаков.

Коля охотно стал помогать. Когда палатка почти полностью была закреплена, поднялся ветер. Он залопотал в вершинах тополей, сдул с меловых круч мелкую, как мука, пыль в Донец.

— Ого, рванул! — забивая колышек, удивился Горчаков. Он внимательно осмотрелся и сказал: — Коля, мы малость ошиблись, ветер сорвет палатку, надо ее перенести.

Палатку разбили под деревом. Поужинали. Горчаков прислушался к глухо шумевшему лесу и распорядился:

— Костер хорошенько залейте. Раздует, разнесет угли — пожару наделаем, — и стал собирать лески. — Кто со мной рыбу ловить? В такую погоду сомы из-под коряг вылазят. Волны по коряге бьют, а они, головастые, думают, что их сейчас убьют, — Горчаков засмеялся, — и бегут к берегу... Нет, лучше ложитесь спать, завтра чуть свет подниму.

Саша, молчавший весь вечер, незаметно для Горчакова тронул за локоть друга, давая знак не соглашаться идти удить рыбу.

Горчаков, пройдя по берегу, уселся под кручей. Саша притянул к себе друга.

— Он, — Саша показал под кручу, — он забрал «санит».

— Что ты?

— Да. Он оставил несколько кусочков, а остальное забрал. Его надо связать! — Саша передохнул. — Сонного. Ты понимаешь, Коля, я ему не верю. Он какой-то... тяжелый. Все присматривается, будто вынюхивает что-то. Что теперь делать?

— Надо сообщить в село, — Коля выглянул из палатки. — Сидит. Давай оглушим его и свяжем, а?

— Он сегодня догадался, что я о нем думаю, осторожным стал. Станешь к нему подходить — он глаз с тебя не спускает.

— Тогда в село надо за подмогою.

— Заметит, сбежит.

Ребята задумались. Ветер бушевал над лесом. Дерево, под которым стояла палатка, застонало, глухо затрещало.

— Саша, что же нам делать?

— Вот что, Коля, давай установим за ним наблюдение. Куда он — туда и мы. Это раз. Ночью спит один, другой — на страже. И смотреть за всем. Сейчас надо разрядить его ружье, чтобы он не мог стрелять...

— У него, наверное, пистолет есть.

— Пистолет? — переспросил Саша. — Возможно. Тогда, как только будем проезжать, где людей много... направим лодку к берегу и закричим. Нам помогут. — Саша прислушался, как хлещут о берег волны.

Завывая и ухая, ветер ударил в гору и, поворачивая от кручи, с силой навалился на дерево. Оно стонало и потрескивало.

— Ты ложись спать, а я буду дежурить, — Саша посмотрел на берег.

— Нет, давай вместе.

Они осторожно отошли в сторону и залегли.

Ветер набирал силы. С диким гиком он налетел на гору, взвихривался смерчем и бросался на лес. Деревья, будто прижимаясь друг к другу, глухо ропща, отражали натиск урагана. Лишь на опушке одинокие тополи склоняли кудрявые головы-кроны, словно жаловались на свою участь. Белогривые волны бились на Донце, разлетались в брызги у берега. Вокруг все шумело, стонало, а временами казалось, что даже земля содрогалась.

— Сидит, — прошептал Коля, теснее прижимаясь к Саше.

Вдруг ветер, с такой силой обрушился на одинокое дерево у кручи, что оно с треском рухнуло вниз.

Горчаков вскочил, кинулся наверх. Вымахнув на кручу, он заглянул в палатку, закричал:

— Саша, Коля! Где вы?! Что с вами?

Из кустов появились ребята.

— А мы вышли посмотреть, как костер залили, — сказал Саша.

— А... Вот хорошо! Ты смотри, как хорошо! — заторопился Горчаков. — А я видел, как вы куда-то пошли... Когда дерево упало, я испугался — не придавило ли вас...