— Это в Майданеке?

Тропинин повернулся к нему. Это уже был не тот человек, за которым он наблюдал первые дни. В глазах немца исчезла злоба, недоверие, в них был только испуг за какую-то непоправимую ошибку.

— Да, — коротко ответил Тропинин и добавил: — Сперва в Освенциме, а потом в Майданеке.

— А это? — указал он на шрамы на руках.

— В Освенциме.

Курт Винер резко отошел, лег на койку и отвернулся к стенке. Потом повернул голову, спросил:

— Долго... они вас... мучили?

— До сих пор, — Тропинин быстро накинул на плечи тюремную полосатую куртку, подошел к Винеру. — Расскажите о себе, — попросил он, — только как можно тише.

Курт, волнуясь, спеша и поэтому сбиваясь, рассказал об отце, своей довоенной работе, о погибшем брате, о плене в России, потом о службе в бюро...

Крузе внимательно слушал Винера. И с каждым словом немца у него улучшалось настроение. Русский заговорил! Было чего улыбаться.

— По словам русского, — рассказывал Винер, глядя на улыбающегося Крузе, — металл, из которого можно добыть синий луч, есть в Германии. Фашисты привозили ему кусок породы с вкраплениями металла.

— Как называет он металл?

— «Санитом» — в честь сына, а какое название ему дали в России, он не знает, — Курт наклонился, прошептал: — Господин Крузе, я не могу быть с ним... Я боюсь его! Пошлите кого-нибудь другого!

— Нет, нет, Винер, — улыбался Крузе. — Вы должны довести дело до конца. Он поверил вам, действуйте осторожно. Что говорил он еще?

— Я вас прошу, — прижал руки к груди Винер. — Я так соскучился по семье.

— Хорошо. Свидание с семьей мы вам устроим. Где предполагает Тропинин наличие металла в Германии?

— Фашисты привозили его из Верхней Силезии... — прошептал Винер. — Он сказал тогда, что это не «санит».

Крузе быстро встал, подошел к стенке, отдернул штору и принялся разглядывать карту.

— Так, — забывшись, проговорил американец. — Эти районы... Хорошо... Туда самолетом... — Он резко обернулся к Винеру, смерил его с ног до головы взглядом, строго сказал: — Сейчас мы вызовем на допрос Тропинина, продержим его здесь час. Хватит вам часа для свидания с семьей? Русский не будет знать о вашем отсутствии. Но потом вы будете опять с ним. Кстати, передадите жене вот это, — Крузе бросил на стол пачку марок. Он пристально посмотрел в глаза Курту, тот выдержал взгляд. — Вы пойдете не один, вас будут охранять. Жена не должна знать ни о поручении, которое вы выполняете, ни о сопровождающих.

— Понимаю... Я уже понимаю, господин Крузе.

Чуть брезжил рассвет, смутно освещая узкие берлинские улицы, когда около дома, где помещался штаб Советской Армии в Германии, остановилась худенькая женщина. Постояв с минуту, она решительно подошла к часовому у двери.

— Мне нужно... к самому главному, — сказала она волнуясь. — У меня срочное дело.

Женщину провели, ее принял генерал.

— Я — жена Курта Винера. Он просил передать вам, что на улице Бисмарка, 8 находится русский геолог Тропинин. От него добиваются выдачи сведений о каком-то секретном металле, — женщина помолчала. — Бюро собирается добывать этот металл в Верхней Силезии. Туда прибудут самолетом. И еще. Запишите формулу, ее надо передать в вашу Академию, — Анна Винер сдвинула брови, медленно начала называть химические вещества, и вдруг ее глаза широко раскрылись от ужаса. Она замолчала.

Генерал посмотрел на нее.

— Я — я забыла, — прошептала Анна. — Курт так просил запомнить. Я хотела записать, но он не разрешил. Это какой-то синий луч. Курт говорил — это очень важно.

— Успокойтесь, — промолвил генерал. — Одну минутку. — Он позвонил. Вошел полковник. — Немедленно примите меры. — Генерал передал листок. Полковник пробежал глазами написанное, посмотрел на генерала, о чем-то спрашивая взглядом. — Да, да! — ответил ему генерал и обернулся к Анне. — Не припомнили?

Анна Винер опустила голову.

— Где вы собираетесь жить? — спросил генерал.

— Курт сказал, чтобы я осталась у сестры. Я выбралась через окно, так посоветовал Курт. Сестра живет у вас... в восточной зоне.

— Вы из западного сектора Берлина, да? — уточнил генерал.

— Да, да, — Анна Винер подняла голову, виновато улыбнулась. — Я посижу у вас, может, вспомню формулу, хорошо? У меня хорошая память, я обязательно вспомню...

— Нет, зачем же вы будете у нас? — удивился генерал. — Идите к сестре... отдыхайте. Вспомните, придете...

— Я тотчас приду...

Крузе решил не терять ни минуты. Ночью в самолет была посажена большая группа людей. Чтобы действовать наверняка, он приказал взять с собой Тропинина и Винера.

— Я надеюсь на успех, — говорил Крузе начальнику группы. Русский сдался, он откроет нам металл. В районе, где вы приземлитесь, вы будете в полной безопасности. Сведения у нас самые свежие, за вчерашний день, — Крузе встал, прошелся по кабинету. — Вас двадцать человек, после пробы металла «серебристой жидкостью» металл раздать всем по кусочку. Вы его должны доставить сюда. Кто-нибудь должен уцелеть! Вам остаться на месте. — Крузе сел, помолчал, потом резко приказал: — Когда все будет в ваших руках, Тропинина и Винера расстрелять! В случае неудачи при высадке — Тропинина и Винера расстрелять! За это отвечаете вы лично. Все!..