Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

ВАСИЛИЙ ТРЕДИАКОВСКИЙ

(1703–1768)

2. Песенка любовна

Красот умильна! Паче всех сильна! Уже склонивши, Уж победивши, Изволь сотворить Милость, мя любиты Люблю, драгая, Тя, сам весь тая. Ну ж умилися, Сердцем склонися; Не будь жестока Мне паче рока: Сличью [21] обидно То твому стыдно. Люблю, драгая, Тя, сам весь тая. Так в очах ясных! Так в словах красных! В устах сахарных, Так в краснозарных! Милости нету, Ниже привету? Люблю, драгая, Тя, сам весь тая. Ах! я не знаю, Так умираю, Что за причина Тебе едина Любовь уносит? А сердце просит: Люби, драгая, Мя поминая. <1730>

21

Сличье — прелесть, красота.

3. Плач одного любовника, разлучившегося с своей милой, которую он видел во сне

Ах! невозможно сердцу пробыть без печали, Хоть уж и глаза мои плакать перестали: Ибо сердечна друга не могу забыти, Без которого всегда принужден я быти. Но, принужден судьбою или непременной, И от всея вечности тако положенной, Или насильно волей во всем нерассудной, И в порыве склониться на иное трудной. Ну! что ж мне ныне делать? коли так уж стало. Расстался я с сердечным другом не на мало. Увы! с ним разделили страны мя далеки, Моря, лесы дремучи, горы, быстры реки. Ах, всякая вещь из глаз мне его уносит, И кажется, что всяка за него поносит Меня, сим разлученьем страшно обвиняя, И надежду, чтоб видеть, сладку отнимая. Однак вижу, что с ними один сон глубоки, Не согласился; мнить ли, что то ему роки Представлять мила друга велели пред очи И то в темноту саму половины ночи! Свет любимое лице! чья и стень [22] приятна! И речь хотя мнимая в самом сне есть внятна! Уже поне [23] мне чаще по ночам кажися И к спящему без чувства ходить не стыдися. <1730>

22

Стень — тень.

23

Поне — хотя бы.

АЛЕКСАНДР СУМАРОКОВ

(1717–1777)

4. «Уже восходит солнце, стада идут в луга…» [24]

Уже восходит солнце, стада идут в луга, Струи в потоках плещут в крутые берега. Любезная пастушка овец уж погнала И на вечер сегодни в лесок меня звала. О темные дубравы, убежище сует! В приятной вашей тени мирской печали нет; В вас красные лужайки природа извела Как будто бы нарочно, чтоб тут любовь жила. В сей вечер вы дождитесь под тень меня свою, А я в вас буду видеть любезную мою; Под вашими листами я счастлив уж бывал И верную пастушку без счету целовал. Пройди, пройди скоряе, ненадобной мне день, Мне свет твой неприятен, пусть кроет ночи тень; Спеши, дражайший вечер, о время, пролетай! А ты уж мне, драгая, ни в чем не воспрещай. <1755>

24

«Пастушеская».

МИХАИЛ ЛОМОНОСОВ

(1711–1765)

5. «Ночною темнотою…» [25]

Ночною темнотою Покрылись небеса, Все люди для покою Сомкнули уж глаза. Внезапно постучался У двери Купидон, Приятный перервался В начале самом сон. «Кто так стучится смело?» — Со гневом я вскричал; — «Согрей обмерзло тело, — Сквозь дверь он отвечал. — Чего ты устрашился? Я — мальчик, чуть дышу, Я ночью заблудился, Обмок и весь дрожу». Тогда мне жалко стало, Я свечку засветил, Не медливши нимало, К себе его пустил. Увидел, что крилами Он машет за спиной, Колчан набит стрелами, Лук стянут тетивой. Жалея о несчастье, Огонь я разложил И при таком ненастье К камину посадил. Я теплыми руками Холодны руки мял, Я крылья и с кудрями Досуха выжимал. Он чуть лишь ободрился, «Каков-то, — молвил, — лук? В дожде, чать, повредился». И с словом стрелил вдруг. Тут грудь мою пронзила Преострая стрела И сильно уязвила, Как злобная пчела. Он громко засмеялся И тотчас заплясал: «Чего ты испугался? — С насмешкою сказал, — Мой лук еще годится: И цел и с тетивой; Ты будешь век крушиться Отнынь, хозяин мой». 1747

25

Упоминают Н. Г. Помяловский («Очерки бурсы») и Н. С. Лесков («Соборяне»).

МИХАИЛ ХЕРАСКОВ

(1733–1807)

6. «Вид прелестный, милы взоры!..» [26]

Вид прелестный, милы взоры! Вы скрываетесь от глаз; Реки и леса и горы Разлучат надолго нас. Сладко было спознаваться Мне, любезная, с тобой; Горько, горько расставаться, Горько… будто бы с душой! Сердце ноет, дух томится; Кровь то стынет, то кипит; За слезой слеза катится, Стон за стоном вслед летит. О несносное мученье, Что любезно, то терять! Медли, медли, разлученье… Медли душу отнимать! Нет отрады! Всё теряю — Час разлуки настает! Стражду, мучусь, рвусь, рыдаю — Ах, прости… прости, мой свет! Во слезах, в тоске и скуке Продолжится жизнь моя. Будь спокойна ты в разлуке — Пусть один терзаюсь я! <1796>

26

Текст является прототипом романса «Прощайте, ласковые взоры…» (начало XX в.).

7. Птичка

Когда б я птичкой был, Я к той бы полетел, Котору полюбил, И близко к ней бы сел; Коль мог бы, я запел: «Ты, Лина, хороша, Ты птичкина душа!» Мой малый бы носок Устам ее касался; Мне б каждой волосок Силком у ней казался; Я б ножку увязить Хотел в силке по воле, Чтоб с Линой вместе быть И Лину бы любить Во сладком плене боле. <1796>

МИХАИЛ ПОПОВ

(предположительно 1742–1790)

8. «Достигнувши тобою…» [27] [28]

Достигнувши тобою Желанья моего, Не рву уже тоскою Я сердца своего: Душа твоя мной страстна, Моя тебе подвластна; Коль счастлива ты мной, Стократно я тобой! Тебя, мой свет, считаю Я жизнию своей: Прекраснее не знаю Тебя я и милей. В любви не зря препятства, В тебе зрю все приятства; В твою отдавшись власть, Не знаю, что напасть. Твой взор не выпускаю Из мыслей никогда, И в мыслях лобызаю Твой образ завсегда: Тобою утешаюсь, Тобою восхищаюсь, Тебя душой зову, Тобою и живу. <1765>

27

Музыка Козловского (1795).

28

Авторы музыки, за исключением однофамильцев, в пояснениях к текстам даются без инициалов. См. Указатель имен композиторов. — Сост.

9. «Полюбя тебя, смущаюсь…»

Полюбя тебя, смущаюсь И не знаю, как сказать, Что тобою я прельщаюсь И боюся винным стать. Пред тобой когда бываю. Весь в смятении сижу, Что сказать тогда, не знаю: Только на тебя гляжу. Глядя на тебя, внимаю Все слова твоих речей; Прелести твои считаю, Красоту твоих очей; И боюсь тогда прервати Твой приятный разговор, Чтоб твою не потеряти Тем приязнь и милый взор. В сем смущеньи пребывая, Оставляю нужну речь И, часы позабывая, Времени даю претечь. Вдруг, увидя день минувший, Принужден сказать: «Прости!» И иду потом, вздохнувши, Неспокойну ночь вести. <1765>