— В отделе общественной информации? Господи, Элдон! Джо — настоящий оперативник. Он родился и вырос в Майами! Зачем ты хочешь усадить его за какой-то поганый письменный стол? — Макс повысил голос, но он с таким же успехом мог биться головой о стену. Реакция была бы той же самой. Выражение лица Элдона не смягчилось.

— Майами изменился, Макс, и полиция города тоже должна измениться. Я собираюсь сделать из Джо образцово-показательного копа. Буквально. С сентября мы начнем кампанию по набору сотрудников, нацеленную на привлечение представителей этнических меньшинств и женщин. Я дал рекомендации по оформлению рекламного плаката. — Элдон вскинул руки. — Представь, стоят в ряд две женщины, латинос, белый парень, рядом несколько ребят еврейской внешности, ну, такие — выпускники колледжа, очкарики. А в середине, конечно, негр. Его роль исполнит Джо Листон. Будет стоять с огромной, гордой, счастливой улыбкой от уха до уха. Обновленная полиция Майами, многоцветная гвардия. А внизу подпись: «Наша полиция объединяет людей всех национальностей». Как?

— Тебе следовало бы работать в рекламе, — угрюмо отозвался Макс. — Здесь ты теряешь время.

Интересно, как давно Элдон все это замыслил? Впрочем, какая разница?..

— Да ладно тебе, Макс! — Элдон хлопнул его по плечу. — Тебе не нужно цепляться за напарников. Сложно лезть наверх и тащить кого-нибудь за собой. Потому что на этой лестнице есть место только для одного. Ты вначале сам достигни намеченной цели, а потом, если уж тебе так хочется, посодействуй другому. Это так же, как в боксе. Чемпионом становится кто-то один.

«Боже, Джо выпрут отсюда… и я… я… должен буду в этом участвовать». Макс поморщился. Слюна во рту стала теплой, в горле запершило. Он и без того чувствовал себя неважно. После событий в зале суда жизни практически не было никакой. Систематический недосып удавалось компенсировать лишь иногда и то чуть-чуть, прикорнув минут на двадцать в машине. Да что там, Макс уже трое суток не был дома. Спал, ел, умывался, принимал душ и переодевался в управлении. Ну и конечно, регулярно принимал — рюмочку бурбона здесь, стаканчик там, смешивая их с почти непрерывным потоком кофе. Плюс тридцать миллиграммов декседрина, которые он проглатывал каждые шесть часов, надеясь побороть усталость.

— Макс, у меня и на тебя большие планы, — продолжил Элдон. — В следующем году ты станешь лейтенантом, к восемьдесят пятому будешь иметь свое подразделение. А к девяносто пятому поднимешься до заместителя шефа полицейского управления или выше.

— А ты, Элдон, будешь идти на шаг впереди и расчищать дорогу, — устало проговорил Макс. — Или, когда мы закончим это дело, Гном взмахнет своей волшебной палочкой и сделает тебя шефом?

Элдон улыбнулся и обнял его за плечи.

— Поверь, дружище, когда-то я был таким, как ты. Верил, что для того, чтобы пробиться, нужны лишь добросовестность и старание. Но в жизни все не так. Совершенно не важно, насколько ты хорош в работе и умен, — это, разумеется, идет в зачет, но кое-что иное имеет гораздо большее значение. С кем ты знаком, как далеко готов пойти, чтобы достичь желанной цели. Не разгрызешь орех — не съешь то, что там внутри. Вот такие дела. — Он посмотрел на Макса. — Справишься с делом Мойеса, все будет замечательно. Вы оба станете героями. А насчет Листона не беспокойся. Он со временем поймет, что все это сделали для его же пользы.

Макс прислушивался к звукам уличного движения и голосам, доносящимся снизу. Думал о том, что очень скоро предстоит спуститься в кабинет Элдона и встретиться с Джо, а потом надо будет с ним работать и молчать. Но острее всего он осознавал, что очень хочет выпить. А ведь сейчас еще нет и двенадцати часов.

Макс опрокинул в себя второй стаканчик «Дикой индейки», разбавил глотком пива и длинной затяжкой сигареты. Он сидел в кабинке кафе «Родник» и грустно размышлял.

Настроение хуже некуда. Как поступить с Джо? Когда он вышел из кабинета Элдона в приемную, у него не хватило сил посмотреть Джо в глаза. Они спустились в лифте на свой этаж в напряженном молчании. Обычно Джо спрашивал, как все прошло, но на сей раз не сказал ни слова. Будто уже все знал. Впрочем, наверное, так оно и было. Однажды он признался Максу, что при приближении любых неприятностей у чернокожих просыпается шестое чувство. Они заранее знают, даже если пока все кажется в порядке. Эту выработанную со временем интуицию Джо называл негритянским чувственным восприятием. Сокращенно НЧВ.

Возвратившись к себе, Макс достал из нижнего ящика стола «книгу комиксов» и сказал, что уходит на час. Джо не ответил. Он знал, где найти Макса, если возникнет необходимость.

— Элдон, ты скотина, — пробормотал Макс в пространство. Сопротивляться воле босса бесполезно. Слово Элдона — закон. И никаких компромиссов.

Так установилось между ними, с тех пор как Элдон начал тренировать Макса на боксерском ринге.

Они познакомились в шестьдесят четвертом году, восьмого марта, когда в конце дня четырнадцатилетний Макс вошел в боксерский зал на Седьмой авеню в Либерти-Сити. Не по своей воле. Его туда притащил друг, Мэнни Гомес, которому очень хотелось научиться драться.