Пит перевел. Он говорил мягко и негромко, как отец с любимой дочерью, как бы защищая ее от сидящего напротив голубоглазого копа-гринго со злым лицом.

— Да. — Марисела кивнула.

Девушка была очень бледна и напугана. Ее жидковатые длинные черные волосы гармонировали с тенями под темно-карими глазами, покрасневшими от плача и недосыпа. Она была в линялых синих джинсах, тонкой серой футболке и шлепанцах. Источала едкий хвойный запах тюремного мыла. На фотографии в паспорте Марисела выглядела иначе. С макияжем, похожая на модель, рекламирующую косметику, в деловом костюме в полоску и блузке. Служащему таможни это показалось подозрительным, и он притормозил ее.

Посередине стола возвышалась небольшая пирамида — двадцать один латексовый контейнер с кокаином, которые извлекли из нутра девушки. Полкило, товар чистый, без примесей. Марисела знала, что в нужном месте в городе ей дадут на ужин хорошую дозу слабительного, она выдаст товар и получит причитающееся вознаграждение. «Мулов» использовали лишь мелкие дельцы. Крупные привозили товар на катерах и самолетах.

— Марисела, ты попала в неприятную историю.

Она встретилась взглядом с Максом, потом быстро посмотрела на Пита. Тот перевел.

— Да.

— Сколько тебе лет?

Она ответила.

— Говорит, что двадцать, — произнес Пит.

Так было записано и в ее фальшивом аргентинском паспорте. Макс многозначительно посмотрел на девушку, намекая, что не верит ей.

— Не ври, — посоветовал ей Пит по-испански. — Будет только хуже.

— Семнадцать.

— А сколько лет твоей матери?

— Тридцать два, — перевел Пит.

— Посмотри на меня, Марисела. — Макс взял девушку за подбородок и поднял голову, пока их взгляды не встретились. — Ты пойдешь в тюрьму на тридцать лет. Когда выйдешь, будешь старше своей матери, какая она сейчас. Ребенок твой родится в тюрьме, и его у тебя заберут. Ты его никогда больше не увидишь. Потому что к тому времени, когда настанет время выходить, он станет взрослый и не захочет знаться с матерью, сидевшей в тюрьме за распространение наркотиков.

Она заговорила, обращаясь к Питу. Схватила за руки и не отпускала. Заявила, что ее втянул в это дело бойфренд, Мигель. Он живет в Майами. Дал ей деньги и хорошую одежду, обещал, что после доставки она получит много больше. Сказала, очень сожалеет, что согласилась. Повторяла, что не знала, что делает. Если бы знала, что в этих контейнерах, то, конечно, отказалась бы. Вероятно, Макс и поверил бы ей, если бы слышал такое в первый раз, а не в тысячу первый. Ее тирада плавно перешла во всхлипывания. Макс дождался, когда девушка закончит, и проговорил:

— Марисела, твоей беде можно помочь.

Она насторожилась и вытерла глаза и нос.

— Если ты сделаешь то, что я предложу, — продолжил Макс, — то спокойно родишь ребенка, а когда все завершится, вернешься домой, в Колумбию. Тебе это подходит?

— Да. — Она ухватилась за правую руку Макса, крепко сжала и с плачем произнесла быстрый сбивчивый монолог.

Макс посмотрел на Пита, ожидая перевода.

— Та же самая чушь, — вздохнул тот.

— Ладно. Я знаю, что ты раскаиваешься, и я тебе верю. — Тон у Макса был умиротворяющий. — И помогу, если ты поможешь нам поймать человека, который заставил тебя и остальных девушек привезти в нашу страну наркотики.

— Мигеля?

— Нет, не Мигеля. А того, на кого твой Мигель работает. Кто платит ему, чтобы он нанял вас.

Она смутилась:

— Но я его не знаю.

— Узнаешь, — сказал Макс. — Не беспокойся. Все будет в порядке. Завтра утром тебя переведут в квартиру с удобствами.

Вошел охранник и проводил Мариселу в тесную душную камеру, где, кроме нее, сидели шесть девушек, такие же «мулы», как она.

Макс и Пит закурили.

— А ведь в Колумбии убьют всех ее родственников, если она даст показания, — заметил Пит.

— Она даст их анонимно.

— Анонимность продлится недолго. Деньги решают все. А у наркодельцов их полно. И руки длинные. Дотянутся куда угодно.

— Но ты не учел, Пит, что эту операцию проводит УГРО.

— Да, вы ребята крутые, — улыбнулся Пит и покачал головой.

— Тебе за помощь определенно будет зарезервировано место на небесах.

— Естественно. Рядом с тобой и Элдоном.

— Ты что, потерял веру в систему?

— Упаси Бог! — воскликнул Пит с шутливым испугом.

Макс направился на Седьмую авеню, в боксерский зал, увидеться с Элдоном. Тот поехал туда поупражняться.

После истории с Макдаффи этот район быстро пришел в упадок. Отсюда уплыли деньги, а вместе с ними и жизнь. Многие магазины были либо сожжены, либо заколочены досками. На некоторых красовались крупные надписи белой краской: «Закрыто, потому что нам на вас наплевать». А в те, какие еще работали, мало кто заходил. Улицы были пустынны. Прохожие попадались не часто. Покачиваясь, двигались пьяницы и наркоманы, остальные припускали чуть ли не трусцой, голова опущена, плечи напряжены, будто стремились добраться домой до начала грозы. Машины проезжали редко.