«Сюзанна на самом деле красивая женщина», — подумал Адам. Но ее красота больше не трогала его. Под красивой оболочкой он видел избалованного ребенка и считал себя счастливым, что освободился из ее коготков относительно невредимым.

— Я знаю, как ты ненавидеть эту бродячую торговку, которая ошивается в городе, Адам, — начала Сюзанна, не глядя ему в глаза. — И я все бы сделала, чтобы помочь тебе избавить наш Чарминг от ей подобных.

— Сюзанна…

— Дай мне договорить, — прервала она его. — Я видела, как ее присутствие огорчает тебя и просто не могла вынести твоих страданий. Поэтому и побеспокоилась о тебе. Я избавила тебя от нее.

В ушах Адама зашумело, когда предчувствие беды пронзило его. Сквозь этот грохот он сумел выдавить только одно слово:

— Что?

— Да! — Сюзанна закатилась визгливым смехом, и Адаму показалось, будто по стеклу провели ножом.

Адам вздрогнул и наклонился, чтобы посмотреть ей в лицо. От того, что он увидел, ему стало холоднее, чем от сквозняка, который дул под навесом.

— О чем ты говоришь?

— О той мерзкой маленькой торговке, дорогой. Разве ты не слышишь? Я избавила тебя от нее. Она уехала. Ты не проезжал поле по дороге в город? Там пусто, да?

Адам грубо схватил ее за плечи и притянул к себе. Сюзанна ахнула от удовольствия и театрально откинула голову, подставляя ему стройную шею. Адам испытывал сильное искушение задушить ее.

— Что ты сделала?

— Только то, что ты хотел, дорогой. Я нашла способ показать, кем на самом деле является эта лоточница. Когда я приперла ее фактами, она поджала хвост, как испуганный заяц, и уехала из города под покровом темноты.

В отчаянии Адам осматривал пустынную улицу. Если Сюзанна сказала правду, он не хотел, чтобы слух об этом распространился по городу. Слава Богу, снег удерживал горожан дома. Они с Сюзанной были, очевидно, одни. Тем не менее, крепко держа ее за руку, он почти волоком потащил ее в свой офис.

Открыв дверь, Адам втолкнул ее в комнату. Сюзанна споткнулась, но, казалось, не возражала против его грубости.

— Расскажи! — потребовал он.

— Я сделаю нечто лучшее, дорогой. Вот, смотри сам…

Сюзанна достала из кармана бумагу и, хвастливо помахав ею, протянула ему. Адам схватил листок, страшась прочитать что-нибудь ужасное. Если эта бумага доставляет столько удовольствия Сюзанне, значит, это должно быть плохо для Бренди.

Уже через минуту он все понял. Уэйд Эштон был преступником, настоящим шарлатаном. Переняла ли Бренди не только отцовскую профессию? Мысль, что, возможно, он был прав с самого начала, принесла ему не удовлетворение, а боль.

Отец очень много значил для Бренди, но Адам чувствовал, что она не знала о его прежних занятиях.

Он не сомневался в истинности своего заключения — он просто знал, что это правда. Несмотря на то, что он думал и говорил о Бренди, теперь он понимал, что она не мошенница. В отличие от женщины, которая стояла перед ним, в Бренди не было ни капли вероломства. Откровение Сюзанны, должно быть, привело ее в отчаяние. Будет ли у него возможность рассказать ей о своих теперешних чувствах, когда уверился в них?

— Ты показала ей это?

— Конечно, дорогой. Я хотела дать ей шанс объяснить, если она сможет. Думаю, то, как она скрылась из города ночью, и есть ее ответ.

Адам со злобным проклятием скомкал листок:

— Ты показывала его еще кому-нибудь?

— О да. Ради всеобщей пользы. Эти деревенские болваны даже не понимают, когда им морочат голову.

— Я был таким дураком, — сказал Адам, швыряя скомканную бумагу в угол.

— Не вини себя, дорогой. Она обдурила целый город. Только ты и я подозревали, что она совсем не та, кем кажется.

Адам резко повернулся к Сюзанне и уловил торжествующее выражение в ее холодных голубых глазах. Он подумал, что она наслаждается каждой минутой этого разговора. Сюзанне нравилось видеть унижение Бренди. Но более того, она вся дрожала при мысли, что теперь он у нее в долгу.

— Да, теперь я ясно все вижу, — сказал Адам. — Ты намеренно обидела ее из-за меня, так? Ты знала, что я влюбился в нее еще до того, как сам понял это.

— Не будь дураком. И не принимай похоть за истинное чувство. Ты хотел ее — это видел любой дурак. Было противно смотреть, как ты пресмыкался перед ней. — Голос Сюзанны стал пронзительным, но она глубоко вдохнула и заговорила тише: — Я понимаю мужчин, Адам. Ты не был готов для брака, но она удовлетворила твои естественные потребности. Я не буду сердиться на тебя за это.

Сюзанна потянулась к нему и умышленно коснулась пышной грудью его груди. Адам подавил тошноту и оттолкнул ее.

— Не надо, — предупредил Адам. — Единственное, что я чувствую к тебе, — это отвращение. И единственный человек, которого я презираю больше тебя, — это я сам. Я понял истинную сущность Бренди уже давно, но позволил моей предубежденности ослепить себя. Она не мошенница. Она добрый, заботливый человек, который хочет только помогать людям и растить свою сестру.