Шрифт:
Предсовобороны Ленин».
И вот после взятия Уфы командарм товарищ Фрунзе отдал приказ отправить 25-ю дивизию под командой Чапаева для освобождения Уральска.
Эскадронный Томилин
Перед отправкой на Уральский фронт в Чапаевскую дивизию пришло пополнение.
Много новых бойцов влилось и в конный эскадрон, где теперь находились Алексей Новиков и Чапаёнок Митя.
Коней было достаточно: хватило на всех новых кавалеристов. Но сёдел было мало, и эскадронный Никита Томилин замучился, снаряжая новых бойцов.
Между тем товарищ Чапаев строго приказал: через три дня вся дивизия в полном боевом снаряжении должна выступить на Уральский фронт. Где возможно и где невозможно, ухитрялся добывать эскадронный Томилин сёдла для нового пополнения. И наконец все источники были исчерпаны.
Тогда эскадронный приказал позвать к себе Митю и ещё кое-кого из бойцов, которых он решил не брать в уральский поход.
Митя явился первым и лихо откозырнул командиру.
Эскадронный Томилин невольно загляделся на мальчишку. Ишь ты, какой стал! А осенью, когда назначили в конную разведку, такой был хлипкий, маленький, никудышный. А теперь-то! Вырос. Загорел. В плечах расширился. А выправка, выправка-то какая!
Эскадронный заколебался. Хорош стал парень. Настоящим будет чапаевцем. Может, оставить его в эскадроне?
Но сёдла были нужны до зарезу. Эскадронный отвёл глаза и, насупившись, строго спросил Чапаёнка:
— Седло у тебя как? В порядке?
— В полном боевом порядке, товарищ командир! — гордо ответил Митя. — Как новенькое, без царапины!
— Вот и добре! Немедля сдашь начхозу — пойдёт для нового пополнения, — коротко приказал эскадронный.
Митю даже качнуло от неожиданности.
— Товарищ командир… товарищ Томилин… — растерянно забормотал Чапаёнок. — Как это — сдать седло?
— Чего непонятного! — сердито и грубо отрезал Томилин. — Сдашь седло в обоз для нового пополнения — вот и всё понимание.
Митя весь вспыхнул и, не помня себя, запальчиво крикнул:
— А мне как же? Без седла, что ли, буду?
— Но-но, — грозно посмотрел эскадронный, — без разговоров! Чтоб сей минутой седло было сдано… Обойдёшься без седла. Нечего тебе делать на Уральском фронте. Не в игрушки туда посылают играть!
«Не отдам — и баста!»
Выскочив от командира Томилина, Митя бежал и ничего не видел перед собой. Он ничего не мог понять.
Значит, командир его и бойцом не признаёт? Значит, он самый последний трус в дивизии, раз у него, у старого чапаевца, отнимают седло для новичков? Разве он вместе со всеми не брал Уфу? Разве он побоится жизнь положить за советскую власть? Разве он испугается пойти под самые пули за своим командиром?
Мите было горько. Никогда он не чувствовал себя таким незаслуженно обиженным.
Бледный, на себя не похожий, он прибежал к коням.
Вот они все стоят. И его мохнатый буланый конёк. И Алёшин гнедой. Вот и сёдла висят. Вот его, тёмно-коричневое, почти новенькое.
Митя осторожно погладил седло рукой, так же осторожно, будто оно очень ломкое, снял его и вдруг, весь вспыхнув, крикнул:
— А я не отдам! Не отдам — и баста!
— Ты чего раскричался? — услыхал он возле себя голос Алексея. — С кем это ты воюешь?
— Нет, Лёша, ты пойми…
И Митя рассказал о своём разговоре с командиром и о приказе немедленно сдать седло для нового пополнения.
— Нет, ты пойми… Значит, он меня и бойцом не считает. Не отдам — и баста! Имею я право не отдавать. Убьют в сражении — пусть седло забирают. А сам не отдам!
Первый раз Алексей видел Чапаёнка таким. Оказывается, парнишка зубастый. За себя, за свою честь постоять может. И Алексей тоже возмутился поступком Томилина, однако дисциплина есть дисциплина, и он сказал:
— Слушай, Митюха! Не дело ты, брат, толкуешь. Где это видано, чтобы у нас, в Красной Армии, командировы приказы не исполнять? Василь Иваныч узнает — по головке не погладит.
И вдруг великолепная мысль блеснула в Митиной голове. Он повесил седло на место и, сверкнув глазами, сказал:
— Ладно! Своевольничать не стану. Пойду прямо к Василь Иванычу. Расскажу ему. Как он прикажет, так и будет.
И, не подождав Лёшиного одобрения, Митя выскочил из конюшни и помчался к дому, где стоял Чапаев со своим штабом.
«Не велено пускать!»
Одним махом Чапаёнок влетел на крыльцо дома, где помещался штаб.