Арманд задумался и в конце концов согласился на десять процентов от прибыли. Поскольку узнать, какова ее настоящая прибыль, он все равно никак не мог, Нора решила, что будет отдавать пять процентов, и хватит с него. А даже если он и узнает, что она его надувает, он все равно ее не уволит. С появлением в салоне Норы дела у него пошли в гору. Она убирала волосы в «ракушку», отрастила неимоверно длинные ногти и отыскала новый оттенок лака, который невероятно ей шел, — малиновый, — и женщины, которые никогда в жизни не делали маникюра, просили накрасить им ногти точно таким же. Клиентки были от нее без ума, они отменяли все свои дела, чтобы в субботу попасть в салон. Одна клиентка ездила к ней на автобусе аж из самого Ист-Медоу.

— Руки, — всегда говорила Нора клиенткам, — это зеркало души.

Она знала, что вообще-то там было про глаза, но какое это имело значение? Она брала руку очередной посетительницы и между делом высказывалась о ее кутикулах и тоне кожи. Заметив, что каждый раз, когда она дает клиенткам совет по сочетанию цветов, ей достаются куда более щедрые чаевые, Нора положила конец разговорам о кутикулах. Она обладала даром подсказать, какой цвет женщине к лицу, какие оттенки оранжевого или алого наиболее подойдут, а нередко предлагала изменить гардероб в целом.

— Никакого серого! Носите лиловый, — внушала она бесцветного вида домохозяйке, впервые с незапамятных времен решившей разориться на маникюр.

В день рождения Джеймса она вышла из салона с чаевыми в конверте, засунутом в карман черного полупальто. К рукавам и подошвам прилипли срезанные волосы. Едва очутившись на достаточном расстоянии от салона, она вытащила из «ракушки» шпильки и затрясла головой, потом погрузила пальцы в распущенные волосы, растрепала их и бросилась в супермаркет. Там она быстро отыскала все, что ей было нужно для домашнего праздника и, минуя очередь, подошла к кассе.

— Вы не обслужите меня поскорее? — спросила она кассиршу, смазливую блондинку по имени Кэти Корриган, которая так удивилась просьбе Норы, что начала пробивать ее покупки, несмотря на возмущенную очередь, растянувшуюся до корзин с фруктами.

— У моего малыша сегодня день рождения, — объявила Нора во всеуслышание и продемонстрировала пакет полосатых бело-синих свечей. — Вы сделали доброе дело, — сказала она кассирше, складывая в пакет четыре упаковки печенья.

Выйдя из супермаркета, Нора прыгнула в «фольксваген» и помчалась домой. Она любила возвращаться сюда, ей нравилось увязать каблуками в траве, пересекая лужайку, нравилось слушать, как шуршит под ногами палая листва на крыльце, и сразу распахивать незапертую дверь. Рикки Шапиро слушала Элвиса, и хотя пластинка была заезженная и скрипела, Нора прибавила громкость, проходя мимо. Она повесила пальто в шкаф и в очередной раз восхитилась им. Джеймс в кухне на полу играл в кубики. Рикки за столом красила ногти розовым лаком и вслух подпевала Элвису.

— А вот и новорожденный! — воскликнула Нора. Она подхватила Джеймса и крепко его поцеловала. — Как они себя вели? — спросила она у Рикки.

— Хорошо, — ответила та, — Если не считать того, что Билли так и не показался из своей комнаты.

В этом не было ничего нового, так что Нора спустила Джеймса на пол и, пока малыш цеплялся за ее ногу, распаковала печенье и разложила на блюде.

— Не тот цвет, — бросила она через плечо Рикки.

— Розовый — мой цвет, — снисходительно ответила девчонка.

— Ладно, — пожала плечами Нора, — Пожалуйста. Можешь и дальше так думать, если хочешь.

— Розовый обалденно мне идет. — Рикки принялась дуть на ногти, чтобы скорее сохли.

Нора тем временем вытащила кошелек и отсчитала шесть долларов.

— Красный, — Она подошла к двери кухни. — Билли! Мы празднуем день рождения Джеймса!

— Вы смеетесь, — сказала девушка, — Мама никогда в жизни не позволит мне носить красное. С моими-то волосами!

— Твой цвет — красный, — пожала плечами Нора. — Хочешь верь, хочешь нет. Кстати, зря ты так укладываешь волосы. Лучше вымой их и пусть высохнут сами.

— Чтобы они завились мелким бесом?! — язвительно осведомилась Рикки, — Ну уж нет.

— Ладно, — пожала плечами Нора. Она втыкала свечи в печенье. — Как знаешь. Если хочешь выглядеть как все, вместо того чтобы подчеркнуть свою индивидуальность, дело твое. Джеймс ел?

— Угу, — отозвалась девушка.