Ногти у нее уже достаточно подсохли, чтобы можно было надевать пальто. Она бросила флакончик с розовым лаком в сумочку, но на ногтях лак почему-то смотрелся бледнее, чем она ожидала. Вот из-за этого Рикки терпеть не могла сидеть с детьми Норы Силк: вечно она уходила, чувствуя себя дура дурой. Она и сама не знала, почему каждый раз возвращалась: не так уж ей были нужны эти деньги. Малыш — просто лапочка, зато Билли мог свести с ума кого угодно. То он желал играть в «Монополию» по три часа кряду, то отказывался даже говорить с ней — сидел у себя в комнате, завернувшись в затрапезное старое одеяло, жевал соленые крендельки с чипсами, и вид у него при этом был настолько безумный, что Рикки не осмеливалась заговорить с ним первой. Иногда ей казалось, что она слышит через дверь, как он скрипит зубами.

Все это было нужно ей как собаке пятая нога. У нее всегда было все, чего она хотела, и, откровенно говоря, временами из-за этого она чувствовала себя ужасно. У нее даже появилась привычка раздавать свои вещи, и особенно часто она отдавала их своей лучшей подруге, Джоан Кампо, которая по субботам и воскресеньям подрабатывала в закусочной у своего отца. Сейчас она подумала, что отдаст Джоан свой новый свитер из нежно-розовой ангорской шерсти; возможно, Нора права и ей больше подходит алая или малиновая гамма.

Если жизнь Рикки что-то и омрачало, это было то обстоятельство, что ее отец зарабатывал больше, чем отцы ее подруг. Он заказал себе новенький «кадиллак эльдорадо» и всегда приносил домой вещи из «Абрахама и Страуса», он даже подумывал пристроить Рикки на следующее лето на работу в отдел одежды для девушек, тогда она сможет покупать себе шмотки с десятипроцентной скидкой. Иногда, в особенности в обществе Джоан, Рикки начинало казаться несправедливым, что с ее семьей случаются всякие хорошие вещи. Она уже четыре раза успела побывать во Флориде. Она знала, как заказать в номер еду и напитки и как приподнять край юбки, чтобы из-под него показался кринолин, по ее опыту, мальчишки были от этого без ума. Все сходились во мнении, что ее брат — самая светлая голова в школе и лучший бейсболист в недолгой истории их городка. А ведь соседи еще не знали, что их мать, Глория, говорит по-французски настолько хорошо, что в состоянии заказать обед в любом приличном ресторане, и всегда носит нейлоновые чулки, даже когда пылесосит.

И все же Рикки продолжала сидеть с детьми Норы Силк, хотя у Норы не было ничего такого, что Рикки считала подобающим иметь женщине в ее возрасте — то есть мужа и приличного дома. Ни один из домиков округи по меркам Рикки на приличные не тянул, в ее понимании таковым являлся двухэтажный дом с камином и бассейном. Сама она намеревалась к возрасту Норы обзавестись не только мужем и домом в Сидерхерсте или Грейт-Неке, но и двумя маленькими дочками, которых она в своих мечтах видела одетыми в одинаковые розовые платьица, хотя красные шляпки с сапожками тоже с ходу отметать не стоило.

— Чуть не забыла. Вам звонили из бюро подписки, — спохватилась Рикки, застегивая пальто.

— Черт! Они меня увольняют?

— За две недели вы не оформили ни одной подписки, так что они просто проверяли. И еще вы должны им четырнадцать девяносто пять за предыдущих подписчиков.

— Придется им подождать, ничего не поделаешь. — Нора облизала пальцы и поставила блюдо с сооружением из печенья на стол. — С днем рождения, малыш! — проворковала она, наклонившись, чтобы снова взять Джеймса на руки, — Выходи! — крикнула она Билли, — Свечи сейчас догорят, — Она убедилась, что не забыла спрятать спички в карман, чтобы у Билли не возникло искушения поджечь что-нибудь, и чмокнула Джеймса в щеку, — Ах ты, мой котенок, — засюсюкала она, — Мой маленький цыпленочек.

Рикки не любила печенье и вообще была на диете, но почему-то не могла оторвать глаз от Норы с ребенком. Он действительно был очень хорошенький. Просто лапочка. А Нора, с распущенными волосами, прямыми, как у маленькой девочки, в свете праздничных свечей имела вид загадочный и мечтательный. Сегодня на восемь вечера у Рикки и Джоан Кампо было назначено парное свидание. Они собирались встретиться с двумя старшеклассниками из математического кружка и пойти в кино на «Дневник Анны Франк». Рикки уже дважды видела этот фильм, поэтому позаботилась захватить коробку с носовыми платками. Каждый раз, когда Рикки плакала, лицо у нее заливалось розовой краской. Или это была бледно-алая?

— В следующую субботу приходить? — спросила она от двери.

— Ну да, — Нора кивнула, — Пока я не раскрутилась с посудой, от Арманда мне никуда не деться. Может, твою маму что-нибудь заинтересует? Я могла бы на неделе пригласить ее с подругами. Или прийти к вам.

— Вряд ли, — ответила Рикки, — Мама считает, что пластик — это дешевка.

— Что ж, ее ждет потрясение. В будущем никто не станет пользоваться ни хрусталем, ни фарфором. Разве что бедные и невежественные люди, которые ничего не понимают. Передай ей это, может, она передумает.

— Угу, — буркнула Рикки, — Боюсь, будущее мало ее интересует.

Как только девушка ушла, Нора подхватила Джеймса и отправилась за Билли, который забаррикадировался у себя в комнате.

— Я начинаю сердиться, — предупредила Нора, налегая на дверь.

Билли в это время сидел на кровати, завернувшись в шерстяное одеяло, и ел чипсы. Привязанность к старому одеялу в таком возрасте не вызывала у Норы понимания. По ночам она прокрадывалась к сыну в комнату и отрезала от одеяла куски, пока он спал, так что теперь от него осталось меньше половины и оно походило скорее на пелерину.