Она покосилась на Алека. Ну как начать с ним разговор? Любой вопрос, который она ему задала бы и который другой человек принял бы за проявление простого дружеского участия, он наверняка воспримет как очередное доказательство того, что она собирает о нем «материальчик».

— А ты раньше бывал в здешних местах?

Вот он, самый нейтральный и самый невинный вопрос, который она только сумела придумать.

— Несколько раз… еще школьником, — ответил он, зевая. — У родителей одного моего одноклассника был здесь дом, и они часто приглашали меня погостить на каникулы.

— А со своей семьей ты каникулы не проводил? — осторожно спросила Айлин.

— Полковник получал частые назначения за границу. Сначала я ездил с ними, но когда пошел в школу, меня оставляли в Штатах.

— Полковник?

Заинтригованная, Айлин забыла о своем твердом намерении не задавать личных вопросов.

Алек приоткрыл глаза.

— Мой отец. Сейчас он уже в отставке.

— А-а… — Айлин на мгновение приумолкла. Честно сказать, она не ожидала, что он пустится с ней в откровения о своих школьных годах. — Выходит, отец у тебя тоже военный?

— И отец, и дед, и прадед… и далее вглубь веков. — Он рассмеялся. — Но я, к несчастью, не поддержал семейную традицию. Во всяком случае, не так, как от меня ожидали. Папа думал, я пойду по его стопам и стану кадровым офицером, а я вот…

— И как он это воспринял? — спросила Айлин, испуганно покосившись на Алека.

А вдруг он опять взорвется. Но он лишь улыбнулся.

— Пришел в ярость. Едва меня не придушил. — Он усмехнулся, видимо, вспоминая, как все было. — Но, к счастью, Роджер, мой брат, за меня вступился. Он уже в ранге майора, и у него есть все шансы продвинуться дальше… Так что отец еще может стать младшим по званию.

Выходит, сын пошел в отца, заключила про себя Айлин. Отец Алека тоже, как видно, привык, чтобы все беспрекословно повиновались его приказам.

— У тебя только один брат? — спросила она.

— Один брат и одна сестра… замужем за генерал-лейтенантом.

— А мама?..

— Она умерла, когда мне было десять. — Он ехидно прищурился. — А ты не записываешь в свой блокнот?

Она покачала головой.

— Прошу прощения. Я не из праздного любопытства, — она действительно не ожидала, что Алек будет так откровенничать. — Просто… знаешь, с тобой так трудно разговаривать.

— Правда?!

Похоже, он искренне изумился.

— Да. — Айлин неуверенно улыбнулась. — Легче воду выжать из камня, чем из тебя — слово.

В серых глазах сверкнула искорка настоящего веселья.

— Я и не думал, что выгляжу таким поросенком.

Айлин всмотрелась в его лицо, и ее сердце забилось чаще. Она никуда не пропала, эта жаркая искра…

— Наверное, привычка сказывается, — пролепетала она нетвердым голосом. — Поэтому и решил уединиться здесь!

— И ты, кстати, тоже. — В его глазах снова мелькнуло подозрение. — Не самое подходящее место и время для отпуска.

— Я, в общем-то, не совсем в отпуске. Мне пришлось съехать с квартиры… в Нью-Йорке… У меня не было денег, чтобы платить… Я теперь безработная, — нехотя призналась она.

— Уволилась?

Он приподнял бровь в насмешливом недоумении.

— Выперли.

— Вот как?

— Я не вписывалась в новую политику издательства, — не без гордости заявила Айлин, ощущая себя чуть ли не великомученицей, пострадавшей за идею.

Он расхохотался.

— Только не говори, что виной тому твоя журналистская принципиальность и кристальная честность.

— Вот именно, они, — обиделась Айлин, и ее голубые глаза потемнели от ярости. — Но с тобой все равно бесполезно спорить: ты вбил себе в голову, что все журналисты — стадо оголтелых мерзавцев, и тебя уже ничто не переубедит. Наверное, еще никому не удавалось заставить тебя признаться, что ты в чем-то не прав.

— Ну почему, кое-кому удавалось, — признался он, загадочно улыбнувшись.

В машине вдруг стало жарко. Айлин заставила себя вспомнить о цели их поездки и потянулась, чтобы включить зажигание. Двигатель капризно чихнул, но все же завелся…

Хорошо, что Айлин заранее настроилась на то, что в больнице они застрянут надолго. Сначала им пришлось дожидаться врача, потом — сестру, чтобы сделать рентген. Потом они долго сидели в приемном покое, дожидаясь, когда врач посмотрит снимки и поставит диагноз.

Алек Истлейн… Наконец-то Айлин узнала его настоящее имя. Она слышала, как он назвал себя в регистратуре. Значит, его отец — Норман Б. Истлейн, гроза современных проектировщиков и архитекторов. Неудивительно, что он рассвирепел, когда его сын поступил в армию простым солдатом.