Он провел пальцем по ее дрожащим губам. И у Айлин возникло ощущение, будто ее ударило током. Затем медленно наклонился к ней… В тот день, в джунглях Южной Америки, когда они лежали под пулями, он точно так же наклонился к ней… Тогда она думала, что он ее поцелует, но он не сделал этого…

На этот раз все было иначе. По крайней мере, его губы — такие теплые и решительные — коснулись ее сжатых губ. Он словно был уверен в том, что она к этому готова. А Айлин не знала, как поступить. Ее тело тянулось ему навстречу. Ей хотелось прижаться к нему, обнять, но она боялась. Боялась, что ему не нужна такая податливость, что он целует ее лишь потому, что она оказалась сейчас рядом… или потому, что она неосознанно подала ему какой-то сигнал, мол, ждет от него именно этого… а вовсе не потому, что привлекает его как женщина.

Айлин закрыла глаза и замерла, боясь шелохнуться. Мужские губы жгли ее как огнем, но она все-таки не позволила себе ответить на поцелуй. Он раскрыл языком ее губы, медленно, не торопясь — как будто раздумывал, стоит ли продолжать… И, похоже, решил, что не стоит. Айлин так и не поняла, что именно его остановило, но Алек вдруг отодвинулся от нее, и его губы скривились в ухмылке.

— Спасибо, что подвезла меня. Спокойной ночи, — бросил он, выходя из машины.

Айлин растерянно смотрела ему вслед. Опираясь на трость, он поднялся по широким ступеням. Швейцар в черной с зеленым ливрее распахнул перед ним тяжелую стеклянную дверь.

Она резко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Чтоб ему провалиться, этому Александеру Джейсону… Да как он смеет так с ней обращаться?! Такое впечатление, что он ей сделал огромное одолжение. А ведь он ей даже не нравится, не говоря уж о том, чтобы Айлин совсем не хотелось с ним целоваться! Или он думает, что если Пат так упорно старается ее сосватать, то она, вся такая одинокая и несчастная, готова броситься на шею первому же подвернувшемуся…

— Ох уж эти мне мерзавцы! Иногда у меня возникает желание хватать их всех подряд и ставить к стенке! Я просто в бешенстве!

Пат неуверенно рассмеялась, не зная, как реагировать на гневную тираду сестры.

— Ты присядь. А я пока скажу Нэнси, чтобы она сварила нам кофе. — Пат нажала на кнопку интеркома и дала указания секретарше. — Вот теперь расскажи мне спокойно, что тебя так взбесило.

Айлин плюхнулось в роскошное кресло в безупречно обставленном кабинете сестры. Со злосчастного ужина прошло уже три недели. Деревья на улицах оделись в яркий осенний наряд. Но Айлин была не в настроении любоваться чудесным видом, открывшимся из окна офиса Пат.

— Пол Беруби по прозвищу «Я-Тут-Большая-Шишка-И-Попрошу-Это-Запомнить». Вот что меня взбесило! — Голубые глаза Айлин метали молнии. Она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Он меня выгнал с работы.

— Что он сделал? — переспросила потрясенная Пат. — Но почему?

— Потому что я не хочу заниматься презренными историями, которые, похоже, теперь у него в чести! Сексуальные похождения телезвезд малой величины и жен приходских священников… Я не для этого шла в журналистику! В Африке голод, в армии коррупция и беспредел, люди, пострадавшие от низкокачественных лекарств, судятся с крупной фармацевтической компанией… Мы пишем об этом? Не пишем. Мы едем черт-те куда, чтобы состряпать душещипательную статью о несчастной дамочке с разбитым сердцем, которая, обливаясь слезами, пытается объяснить своим деткам, почему папочка не ночует дома… При этом еще надо с серьезной физиономией задавать ей вопросы: что она чувствует, зная, что ее муженек крутит интрижку с вертихвосткой старлеткой из идиотской мыльной оперы, которые я вообще не смотрю!

Пат испуганно заморгала. Эмоциональная речь Айлин явно произвела на нее впечатление.

— Ну, в общем-то, я тебя понимаю. Вспомни, я сразу сказала, что для тебя это не самый лучший вариант — продолжать работать в одной газете с Полом после того, как вы с ним разошлись. Тем более, что он теперь твой начальник.

— А почему именно я должна была уходить?! — возмутилась Айлин. — Впрочем, когда Пол заделался боссом, он только и ждал подходящего случая, чтобы от меня избавиться… Он и эта его стерва-жена, вобла сушеная. Но я этого так не оставлю. Я на них в суд подам за несправедливое увольнение!..

— У тебя есть на то полное право, — согласилась Пат. — А-а, спасибо, Нэнси.

Дверь в кабинет бесшумно открылась, и секретарша внесла поднос с двумя изящными фарфоровыми чашечками с дымящимся кофе, с кувшинчиком сливок и тарелкой соблазнительного печенья.

— Попробуй, они с коньяком. Наши экспериментаторы-кулинары изобрели. Скажешь мне свое мнение. Можно такой рецепт печатать?

Айлин выдавила слабую улыбку. Сегодня днем, в кабинете у Пола, она в полной мере выплеснула свою ярость. Первый порыв прошел, но Айлин была реалисткой и понимала, что впереди ее ждут большие трудности.

— Проблема в том, что сейчас трудно устроиться на работу. А у меня не так много отложено денег.

— Но половина квартиры, где вы жили с Полом, по праву твоя. Вы же оплачивали ее поровну, — заметила Пат.

Айлин покачала головой.

— К несчастью, я здорово промахнулась. Когда мы с ним переезжали на эту квартиру, я не настояла, чтобы он вписал в документы и меня. Так что Пол выставил меня оттуда, не вернув мне ни пенни… И я даже не могу подать на него в суд.