— Вот подонок! И, слава Богу, что ты от него отделалась.

— А то я не знаю! — искренне согласилась Айлин. — Во всяком случае, я теперь поумнела и больше уже никому не позволю так себя обдурить.

— Ну, не все мужчины мерзавцы, — убежденно проговорила Пат. — Есть и вполне приличные…

— Типа твоего Роналда? Знаешь, я уже начинаю думать, что он у тебя такой единственный и неповторимый.

— Да нет, есть еще. Надо только дать им шанс. Я думала, может быть, у вас с Алеком что-то получится…

Айлин решительно покачала головой.

— Если у нас что и получится, так это — отчаянное мордобитие. Боюсь, тебе придется оставить затею меня сосватать. — Айлин взяла печенье, которое с коньяком. — Ух, ты, вкуснотища какая!

Устроиться на работу оказалось намного сложнее, чем представлялось Айлин. Она разослала писем тридцать, но ее ни разу не пригласили на собеседование, а большинство потенциальных работодателей вообще не потрудились ответить на запрос. Похоже, история о ее увольнении и о том шуме, который Айлин по этому поводу подняла, широко разошлась по газетным кругам, и никому не хотелось с ней связываться. Даже те, кого она считала своими друзьями, безо всякой охоты отвечали на ее настойчивые звонки.

Дело близилось к зиме. Погода стояла дождливая, мерзкая и холодная. Айлин удалось продать две-три коротких статейки, но гонораров едва хватило на то, чтобы уплатить за квартиру. А те деньги, что были у нее отложены, таяли с катастрофической быстротой. Рождество Айлин провела у родителей. Там она старательно делала вид, что у нее все замечательно, но, возвратившись в Нью-Йорк, окончательно пала духом.

— Ну что ж, с Новым годом, с новым счастьем! — поздравила она себя, в гордом одиночестве потягивая дешевенькое вино из ближайшего супермаркета. Она уныло оглядела квартирку, жалкое подобие тех роскошных апартаментов, в которых они жили с Полом. На прошлый Новый год к ним домой пришло человек тридцать друзей. Нет, не друзей, невесело усмехнулась она, а полезных знакомых. Счет в банке — на нуле. Перспективы с работой — на нуле. Личная жизнь абсолютный нуль, — подвела Айлин печальный итог, наливая себе еще вина. — Ну что, девочка моя? Пора принимать радикальные меры.

Пять лет назад умер единственный брат их с Пат бабушки и оставил им в наследство симпатичный коттедж на живописном утесе, омываемом водами Атлантического океана. Они с Пат бывали там редко, но вопрос о том, чтобы продать домик, не поднимался ни разу. Сейчас, зимой, там наверняка уныло и мрачно. Но вряд ли хуже, чем здесь, решила Айлин. Потому что хуже не бывает.

Загоревшись этой идеей, она тут же отправилась на поиски коробок, чтобы запаковать вещи. С собой она возьмет только то, что влезет в машину, а остальное перешлет родителям — пусть пока полежит у них. Завтра утром она позвонит маме и скажет, когда уезжает. Пат с Роном нет в Нью-Йорке, они уехали в круиз по Средиземному морю. Но это, наверное, и к лучшему — никто не станет ее отговаривать. А больше во всем огромном городе не найдется ни одного человека, который заметил бы, что она куда-то исчезла.

Айлин с облегчением вздохнула, увидев впереди знакомый поворот. Вздох превратился в зевок. Выехав накануне из Нью-Йорка, она переночевала в мотеле в Портсмуте и покинула его в восемь утра, а сейчас была уже половина десятого вечера. Она рассчитывала приехать в коттедж на берегу океана гораздо раньше. Но ее машина была явно не приспособлена для столь долгих перегонов. Едва она выехала за пределы города, тут же начались проблемы. Двигатель перегревался каждые полчаса, и ей приходилось останавливаться, чтобы он немного остыл. Сейчас Айлин хотелось только одного: залезть в горячую ванну, а потом завалиться спать.

Несмотря на усталость и желание скорее добраться до дома, она все же остановилась на несколько минут в том месте, где прибрежная дорога делала крутой поворот перед тем, как спуститься по каменистому склону в долину. Отсюда открывался потрясающий вид летом, когда отблески яркого солнца плясали на синих морских волнах.

Но сегодня все было иначе. Свинцовые волны, будто рассерженные студеным ветром, яростно бросали клочья белой пены на берег. По небу мчались серые тучи. Айлин поежилась, но не от холода. Просто ее потрясло это буйство стихий — дикая природа во всей своей величественной и слегка жутковатой красе.

Да, она правильно сделала, что приехала сюда, решила Айлин, стоя на краю обрыва и глядя на штормовое море. По сравнению с этой впечатляющей картиной все остальное казалось мелким и незначительным.

Наконец Айлин со вздохом сожаления вернулась к машине. Включив зажигание, она осторожно поехала вниз по крутому склону — к городку.

В этот поздний час на старой пристани, расположенной в укрытой от ветра бухте, было пустынно и тихо. Лишь несколько рыбачьих лодок стояли на якорях рядом с законсервированными на зиму прогулочными катерами. Сам городок, выстроенный на склоне холма, возвышался над пристанью.

Подвеска старенького «фольксвагена» Айлин протестующе заскрипела, когда она выехала на неровную мостовую. Было всего лишь десять вечера, но в городке, похоже, все уже спали. В маленьком баре на углу еще горел свет, но магазины были закрыты. А многие из живописных коттеджей пустовали теперь. Их в сезон сдавали приезжим туристам.

Узкие улочки, поднимающиеся причудливыми зигзагами вверх по склону, были явно не предназначены для езды на машине. Слабенький двигатель желтого «фольксвагена» едва тянул. Повернув у спасательной станции налево, Айлин заметила несколько машин, припаркованных на площадке у домика. В окне горел свет. Значит, кому-то сегодня пришлось выйти в море… Айлин невольно поежилась. Надо надеяться, что они благополучно вернутся домой.