— Это осколок Лемурийского континента, миллионы лет назад ушедшего под вулканическую лаву, — сказал Влад. — Это талисман для каждого лемурийца. Когда лемуриец находит свою половинку, камень начинает светиться и испускать излучение. Теперь он всегда будет светиться, пока ты рядом. А отойдешь на пару шагов, погаснет. И причинит мне боль.

— Как это боль?

— Когда камень загорается, он начинает резонировать с моим сердцем. Гаснет — сердце останавливается. С остановившимся сердцем я могу жить, но как в коме. Так что уж ты не уходи далеко.

— Это бред какой-то!

— Нет, не бред. Выйди из бара. И отойди на пару десятков метров. На минутку.

— Влад, это не смешно!

— Я не смеюсь. Выйди-выйди.

— Ну хорошо.

Лиза решительно встала, одернула платье и вышла из бара.

На улице красовался весенний день. Кругом зазывали витринами роскошные магазины и сообщали о весенних распродажах и скидках. Лиза уж было хотела зайти в магазин косметики «Рив Гош», как тут ее окликнули. Она обернулась. Это был официант из бара.

— Что такое? — спросила Лиза.

— Девушка, извините, но ваш спутник… Похоже, ему плохо.

Лиза побледнев, влетела в бар. Влад обмяк в кресле, вокруг него суетилась обслуга. Девушка услышала: «Господи, сердце не бьется, надо в реанимацию!» Она подошла к Владу, коснулась его лба. Лоб был ледяным.

— Влад, — прошептала она, — ты что удумал?

Она положила руку ему на грудь. Сердце действительно не билось. Но вот прошла минута, другая, и Лиза услышала глухой удар. Затем второй.

— Вы не волнуйтесь, — сказала она обслуге. — С ним такое бывает. Гипергликемическая кома. Он сейчас придет в себя.

Влад открыл глаза и прошептал:

— Убедилась?

— Ты сумасшедший! Ты это нарочно!

— Не нарочно. Думаешь, меня самого это радует? Таскайся теперь везде за тобой вплоть до сортира.

— Ты просто хам.

— Я знаю.

Влад поудобнее уселся в кресле и усадил к себе на колени Лизу. Она не сопротивлялась. Она все еще держала ладонь на его груди. Сердце билось — бодро, мощно и ровно.

— Ты такая хрупкая, — сказал Влад. — Действительно куколка.

— Между прочим, я занимаюсь айкидо.

— Хорошо, договорились, сломаешь мне руку. Все равно срастется быстро. На лемурийцах все быстро заживает. А теперь нам пора целоваться.

— Думаешь, пора?

— Абсолютно. На нас даже никто не смотрит. А если и посмотрят, решат, что ты своим благостным поцелуем решила вернуть меня к жизни.

Лиза положила голову Владу на плечо. Тот нашел ее губы и надолго приник к ним. Поцелуй был тягучим, как молодой мед, и с некоторым привкусом алкоголя — все-таки они целовались в коктейль-баре. Лиза на миг оторвалась от его губ — чтобы сделать вдох, а потом прижалась снова.

Влад прервал поцелуй.

— Едем ко мне, — тихо сказал он. Его глаза светились, как камень Лемурии.

— Зачем?

— У меня дома кресло шире. И диван есть.

— Подожди.

— Почему?

— Я хочу пока просто целоваться.

— Лизонька, ты садистка. Я же просто взорвусь. Ты не понимаешь…

— Чего я не понимаю?

— Я нашел тебя. И теперь я для тебя всё. Я весь — для тебя. Ты мой смысл. Ты даже больше чем смысл.

Руки Влада стиснули ее талию.

— Хорошо, едем. Но обещай, что мы никуда не врежемся.

— Обещаю.

Они вышли из бара и сели в машину. Тут имел место еще один поцелуй, кончившийся тем, что Влад сделал декольте в платье более глубоким.

— Едем, едем же, — шептал он.

Машина завелась.

— Маршрут, господин?

— Домой.

— Принято, господин.

Влад положил руки на руль, и Лиза заметила, как дрожат его пальцы. Пальцы, кстати, были загляденье.

— Влад, мы точно не разобьемся? — спросила она.

— Я лучше отдам себя на растерзание старичкам из «Свободной России», чем позволю тебе пострадать. Успокойся, моя единственная.

Услышав это, Лиза поняла, что пьяна не от коктейля. Легкомысленный флирт грозил перерасти в полноценный роман.

— А чего мне бояться? — прошептала Лиза. — Собственного одиночества?

Они выехали за город и на скорости сто двадцать помчались по Веневскому шоссе. Влад хотел положить руку на переключатель скоростей, но вместо этого положил ее на Лизино колено.