Мы не видим лица Пиросмани.

Но его тощая спина, острые лопатки бедняка говорят нам все.

Нико пишет свой шедевр — «Девочку с шаром».

И эта маленькая картина словно озаряет весь этот тесный, мощенный булыгой, крытый черепицей, пропахший потом и все же благословенный мир простых людей труда.

Посвящение Пиросмани. Фрагмент.

Это они, взяв в руки свечи, славят подвиг мастера Пиросмани. Славят художника, окружив и взяв его под защиту. Рядом с Нико свежий хлеб — шоти пури. Лук. Живая рыба — цоцхали. Кувшин — доки — с вином. Скромный обед, а порою и ужин, и завтрак нищего живописца.

Магический дар поэтической кисти Николая Игнатова заставляет забыть, что вы находитесь всего лишь в большом банкетном зале, что ноги ваши стоят на лакированном паркете.

Вы смотрите, смотрите неотрывно на холст — и вдруг какая-то неведомая сила отрывает вас от паркета, поднимает, и мы летим, парим над старым городом. Под нами проплывают горбатые узкие переулочки Майдана, мы зрим десятки, сотни людей, работающих, поющих, гуляющих, и вслед за нами летит вихревая, то заунывная, то зажигательная песня шарманки. Немудреная, бесконечно простая, задушевная.

Талант Игнатова превратил нас в невидимок, и мы свободно парим над городом, то почти ступая на розовую черепицу крыш так близко, что физически ощущаем запахи, шумы, говор города, то взлетая высоко, и тогда под нами стремительно несет свои воды Кура, бушует Шайтан-базар, скачут белые кони, мчатся куда-то жених и невеста, бежит по туго натянутому канату молодой парень.

То вдруг, воспрянув к самому небу, мы чуть не задеваем сияющий серп молодого месяца, и под нами проплывают залитые призрачным светом буграстые долины.

Ощущение полета, свободного, раскованного, делает нас участниками этой удивительной сказки, по щедрости и многоцветью напоминающей лучшие страницы Шехеразады.

Но в том-то неподражаемость творения Игнатова, что «Посвящение Пиросмани» не какой-то обобщенный сказочный мир старого Востока, который предстает перед нашим взором. Нет, бесконечно точен, предельно правдив и остр язык живописи молодого мастера. И несмотря на то что на одном холсте живут рядом весна и осень, светит луна и солнце, несмотря на иные метафорические дерзости, допускаемые живописцем, это именно Тбилиси начала нашего века со всеми его заботами, радостями, с неуемным трудом народным, с минутами веселья, порою наивного, порою безудержного, шумного, полного терпкой остроты и неизменного добродушия.

Посвящение Пиросмани. Фрагмент.

Чародей-живописец порою заставляет нас замедлить полет.

И тогда мы отчетливей различаем тяжелые плоды в садах, сверкающих всей роскошью осенней палитры. Видим крутогорбые холмы и стада тучных овец. С невероятной остротой постигаем тайну труда хлебопека, кузнеца, рыбака.

Еще мгновение, и перед нами предстают во всей своей чванливой скуке обрюзгшие лица ювелира, менялы и ростовщика.

Вот мимо нас медленно проплывает сидящий на высокой трубе малыш с горластым петухом в охапке, а рядом нашему взору открываются знаменитые тбилисские бани, и бойкий банщик приглашает нас.

Молодой хлебопек протягивает горячее солнце свежего хлеба. Через минуту мы явственно ощущаем запах шашлыка. Под нами духан в садах Ортачала.

И снова поет шарманка, и снова грохочет по булыжной мостовой фаэтон, набитый гуляками.

Игнатов не дает ни на миг отдохнуть, он властно держит нас в плену своей фантазии, заставляет понять сложную и простую душу своего народа — трудолюбивого, рыцарски храброго и прямодушного, красивого и широкого. «Посвящение Пиросмани» открыло нам путь к самому сердцу старого Тбилиси.

Мы будто заглянули через магический кристалл в то неповторимое время, канувшее в Лету. Мы вспомнили певца того времени Нико Пиросмани и вместе с Николаем Игнатовым ближе познали уже ставший легендой мир.

Мир, далеко не лучезарный и безоблачный, полный невзгод и лишений, драм больших и малых. Мир разбитых судеб и надежд. Мы вместе с художником полюбили простой люд старой Грузии, гордый и добрый, бесконечно гостеприимный и радушный, знающий цену хорошей песне и острому слову, и главное — свято берегущий дружбу…

Вся любовь и весь восторг живописца Николая Игнатова, все пристрастия этого талантливого мастера передались нам.

И мы, счастливые, оканчиваем путешествие в прошлое.

Чувство парения, полета не покидало меня, пока я рассматривал «Посвящение Пиросмани» наконечной станции фуникулера, высоко над городом. Это был мудрый расчет художника, заставившего нас повторить полет, на этот раз над старым Тбилиси. Не по воздушно-канатной дороге, нет — на крыльях фантазии талантливого художника.