Глубок и неожиданно классичен по энергичной реалистической лепке, мощным колерам, строгой взвешенной композиции холст «Деревенские философы». Он написан художницей после поездки в Испанию. Может быть, влияние Риберы, Сурбарана сказалось на форме этого произведения. Но приверженность традициям нисколько не приглушает современный экспрессивный и, может быть, несколько ироничный язык полотна.

Глядя на картину, будто слышишь негромкий говор, излагающий затаенные мысли этих повидавших всякие виды дедов. И в их взглядах мудрый скепсис народный… Однако художник не может скрыть и свою улыбку, которая вызвана неожиданными метафорическими поворотами философствующих сельских мудрецов, их шутками…

Верю, что молодые художники, которым творить уже в новом тысячелетии, найдут в себе силы осмыслить, понять, постичь и отразить бесконечно разнообразный мир людей, природы.

И тогда зрители вновь увидят картины, в которых будет вечный процесс обновления, противостояния сил добра и зла, веры в Человека.

Л. Хныгин. Портрет А. Полюшенко

… Мытищи. Трудовая улица.

Мастерская Андрея Полюшенко. Большое помещение, заставленное десятками холстов, подрамников, папками с рисунками.

Мастер ставит на мольберт один за одним пейзажи.

, Март»…

Тонкие голые ветки белых берез тянутся к голубому небу. Веселые лучи солнца пробили сиреневую дымку и окунулись в синий пруд, пробежали по красной крыше, выкрасили звонким кобальтом тени на талом снегу, зажгли самоцветные искры на серебряном насте. Прерывисто дышит обнаженная земля.

Дрожат в теплых струях воздуха молодые побеги берез. Тайное волнение окутало пробуждающиеся просторы полей.

Бегут, бегут по разъезженным колеям трепетные тени.

Кричат грачи. Поет дробная капель. Весна. Март. Зябко и радостно. Тугая весенняя пустота, бирюзовая, звонкая, чарует душу, зовет в лазоревые дали. Тихо.

Аж звон в ушах. Тает снег. Журчат вешние ручьи. Воздух дурманит.

Голубая весна набирает силу…

Холст художника Полюшенко полон музыки всепобеждающей юности природы — в стежках освобожденной воды, бегущей по просторному полю, блещущих бликах солнца, розовой дымке, окутавшей вершины деревьев.

Последнее борение зимы передано живописцем в столкновении теплых и холодных тонов, пронизывающих полотно.

В картине мы словно слышим мелодию тютчевских стихов, до нашего слуха долетают звуки музыки Рахманинова. Весна. Март.

Сюжет традиционный, классический, писанный не одним десятком мастеров. Полюшенко находит свой ключ к решению этой темы.

Кисть художника взволнованна, лирична.

Это, однако, не делает решение, манеру камерными. Небольшой по размеру холст построен на широком дыхании.

Колорит «Марта» мажорен и сложен. Мастер хорошо изучил тонкие законы валера, свойственные станковой живописи.

Я прошу Андрея Петровича рассказать о своих учителях, о том, как он начал писать.

— Основным и первым моим учителем была сама жизнь, — говорит Полюшенко. — Родился я в деревне Коренной Богучар-ской волости Воронежской губернии. Глубинка России.

Частые неурожаи. Суховеи. Черные бури. Выжженная, выгоревшая земля…

Голод погнал нашу семью. Мы покинули этот край и переселились на Кубань.

Степь.

Пахнет донником, полынью. Прошли косые ливни.

Во все небо полыхает радуга. Ветер гонит золотые волны спелой пшеницы. Подсолнухи тянутся к солнцу.

Ликует земля.

Все кругом удивительно, поражающе ярко.

На всю жизнь осталось у меня ощущение бескрайнего, прекрасного мира.

Тихорецкая.

Алые зори блестят на накатанных рельсах. Красные теплушки. Кумачовые лозунги. Кричат паровозы… Слышен гул орудий. Гражданская война. Жара. Пыльная марь.

1919 год. Горячий степной ветер доносит грохот духового оркестра, конский храп, лязг железа, и надо всем этим синий сатин неба, выгоревшее солнце. Красноармейские эшелоны. Загорелые, белозубые, тощие, перетянутые, как осы, бойцы.

Мы целые дни с ребятами толкались у путей. Слушали огневые речи на летучих митингах. Порою нам дадут поносить красноармейский шлем. Покажут, как ладить с винтовкой.

Детство. Золотое время.

Ничто не страшило меня. Ни голод, ни пальба.

Мир был чудесен. Я лепил из глины бойцов. Рисовал на обрывках бумаги все, что поражало мое мальчишечье воображение.

Март.

Потом мы переехали в Нижний Новгород.

1923 год.