Шрифт:
Но на дипломе она вдруг растрогалась и сказала про меня и Лену Тупикину:
«Вот мои две жемчужинки, и мне жалко с ними расставаться».
Когда мы дарили ей розы, это была лишь малая мера нашего волнения и признательности…
Букет.
… Москва. 30 июня 1972 года. Кузнецкий мост. Дом художника. Девятая выставка молодых художников Москвы. Около восьмисот произведений живописи, графики, скульптуры, деко-ративно-прикладного искусства, работ художников театров и кино.
В центре огромного зала три работы Елены Романовой: «Автопортрет», «Бульвар Космонавтов», «Председатель колхоза».
— Я писала «Председателя колхоза» в Барыбине, под Москвой, где мы работали с Леной Тупикиной, расписывали клуб.
Героя моей картины зовут Василий Григорьевич Елисеев, это необыкновенный человек большой воли и самодисциплины. Он вставал с первыми петухами, каждое утро в пять часов, и ложился спать после полуночи.
Мне стоило огромного труда уговорить его позировать: так он всегда был занят. И сказать откровенно, конечно, мне мало было этих трех сеансов, чтобы по-настоящему, как мне хотелось, написать этого человека.
«Председатель колхоза»…
Вот он на миг остановился и задумался. О чем? О нелегких буднях.
О жизни. А может быть, о завтрашнем дне.
Художник рисует нам образ сложный. Он лишен напускного оптимизма. Несмотря на то что сюжет полотна — прогулка, главный персонаж картины не беспечно фланирующий молодой человек.
Он полон мыслей, иногда не очень веселых.
Но это не рефлексирующий мечтатель. Нет.
Он крепко сшит, этот новый человек, герой нашего времени. О его характере говорят черты лица- мужественные, открытые. Вот он сорвал где-то василек и на один миг остановился…
Прислушался к голосам лета: поет жаворонок, гудят пчелы, где-то вдалеке пыхтит трактор, поют женщины, идущие с сенокоса, звенят ведра у колодца, кричат мальчишки, запускающие змея.
Бурлит жизнь.
У маленького домика молодая женщина с малышом. Дочка бежит по дорожке встречать идущую с работы маму… Люди. Их заботы и радости. Обо всем должен помнить настоящий председатель.
Напоенный душистым ароматом сена ветерок колышет травы, гнет венчики полевых цветов, гонит бумажного змея, доносит до нас ржание жеребенка, смех мальчишек.
Человеческое счастье, радость труда и будничные заботы хотелось мне собрать в этом холсте, — вдруг говорит автор, — только жалко — было мало времени, и я не все довела до конца.
Один критик на обсуждении справедливо ругал меня за открытый локальный цвет картины.
Мне, конечно, больно это слушать, но я знаю, что он прав.
Прошло пятнадцать лет с тех пор, как был написан этот рассказ…
Время доказало еще раз, как оно быстротечно.
В апреле 1987 года, на Кузнецком мосту, 20, была открыта первая персональная выставка живописных работ, рисунков Елены Романовой.
Я увидел десятки ее новых холстов. Лишь немногие полотна были ранее экспонированы.
Выставочные залы все дни были переполнены зрителями. Книга отзывов отражает признательность людей к художнику… Встречались и другие записи, но их было мало. Они носили несколько задиристый характер: «Кому нужны сейчас цветочки?..»
Когда этот том сдавали в набор, выставку еще не открыли. Единственное, что можно было сделать — познакомить читателя с репродукциями новых полотен Елены Романовой. Они перед вами.
Открытое небо. Занавеска отдернута. Сад. На подоконнике душистая антоновка. Эта картина — лейтмотив экспозиции.
Художник видит и пишет людей, своих современников. Масса новых портретов, особенно молодежи, детей.
Гуманистическое звучание ее полотен усиливается каким-то особым, мягким, душевным взглядом на натуру. Она приглашает тысячи зрителей стать ближе к этому ароматному, чудесному миру природы.
Оля и Маша Шукшины смотрят на нас с портрета. Детский взор — бесхитростный и открытый — словно говорит:,Взрослые, берегите нас, думайте о будущем…»
И тут же вспоминаешь большой холст «Семья писателя В. М. Шукшина» — одно из центральных полотен экспозиции.
Г. Коржев. Гомер
РОЖДЕНИЕ КАРТИНЫ
Нет ничего труднее, чем осуществить в искусстве большую мечту, создать симфонию, в которой бесстрашно борются силы добра и зла, торжествует свет. Написать роман — сотворить загадочный срез, где читатель встретит и запомнит (иногда на всю жизнь) героев литературного произведения, время, сам воздух, быт эпохи… Наконец, взять на себя смелость отразить свою пору не мелко и банально, а словно заставив себя взглянуть на нее через магический кристалл встревоженной души. Тогда рождается станковая картина, в которой слышны и говор, и аромат, и цвета той эпохи, когда живописец дерзнул взять кисть. Это все задачи не шутейные. Надо всерьез попробовать понять и отразить тайну своего времени. Не всем сие дано. Пройдет много, много лет, когда потомок, нажимая на кнопку, а возможно, лишь подумав о кнопке, вдруг увидит перед собой ряд полотен нашей эры.