— Позволь предложить тебе огоньку, приятель. — Флинг чиркнула одной из серебряных кингменовских зажигалок от " Картье" — миниатюрным Беддл-Билдингом с сапфиром в качестве крышки. Другая закашлялась от дыма — она была женщиной девяностых, которые не курят, не пьют и не едят мяса.

— Бренди? — Теперь уже дочь открыла бутылку "Курвозье" и до краев наполнила два бокала.

— Мыслить по-мужски! — И они, не сговариваясь, как пара "рейнджеров", ринулись напролом через библиотеку к настенному платяному шкафу Кингмена, длинному, как пассажирский вагон, и пропитанному ароматами престижного клуба для мужчин. Журнальные обложки с кингменовскими портретами, вставленные в рамки, делали шкаф похожим на панцирь черепахи. Эта комната была отделана первой во всем доме, поэтому, наверное, и осталась самой изысканной — со стофутовыми ковровыми дорожками, уводящими в туалетную комнату, с панелями красного дерева, с бейдермьеровскими полками, где стопками были сложены рубашки и шерстяные шарфы. На медных подставках для обуви выстроились несколько сотен пар сапог, ботинок, туфель. Флинг схватила с подставки пару сапог и начала втискивать в них ноги, хотя ей этот размер был явно маловат. Сбросив на пол махровый халат, в который она все эти недели куталась, как ребенок в одеяло, она натянула кингменовские заказные подштанники от Сулки. Чистый, стопроцентный хлопок гладко заскользил по ее младенчески нежной коже.

— Какой цвет вы предпочитаете, сэр?

Стоя с голой грудью, она выхватила вешалку с голубой рубашкой "Тернбол энд Ассер". Затем обе надели брюки Кингмена — мешковатые на дочери, но отлично облегающие пышную фигуру Флинг. Флинг вытащила из сотни галстуков "Гермес" самый яркий и напялила на голову мягкую фетровую шляпу. Последний штрих — знаменитым капризным ртом она вцепилась в кубинскую сигару. Подумав, она нахлобучила шляпу на морду Пит Буля, явно взволнованного наполнявшими комнату знакомыми запахами хозяина.

— Мыслить по-мужски! Попробуй, Флинг!

Другая аккуратно заправила пару шелковых носовых платков от Сулки в карманы пиджаков. Флинг подправила их, сделав два идеальных треугольника.

— Для этого достаточно влезть в мужские штаны? — хихикнула Флинг. — Это не так трудно.

— Чем мы не мужчины? — Другая была взволнована и счастлива, потому что впервые за долгое время увидела Флинг веселой. — Мы живем в мужском мире, сестра, а потому должны быть во всеоружии. Всегда легче одержать победу, если знаешь правила игры. Дочь Кингмена Беддла постигла эту истину давным-давно.

Четвертое июля в конце недели в Нью-Йорке. Парк-авеню с Семидесятой улицы вплоть до вокзала "Гранд Сентрал" напоминает город-призрак. Куда ни глянь — ни души. Хоть стреляй из пушек — никто не услышит. Пройдись в неглиже по центру мостовой — никто не заметит. Нью-Йорк словно вымер. Жутко. Флинг захотелось, чтобы рядом оказался Фредерик. Пожалуй, все-таки стоило поехать вместе с Другой. Сегодня вечером Флинг впервые за долгое время рискнула выйти из дома. Именно потому что надеялась остаться незамеченной. Сама мысль отправиться в уютный пляжный домик в Ист-Хемптоне без Кингмена показалась Флинг непереносимой. Только не одной. Все ее подружки-манекенщицы будут со своими дружками из числа рокк-звезд, на широкую ногу — за счет дружков — празднуя День независимости. Четвертое июля. Красные, белые и голубые ракеты, взмывающие в небо. Да вот беда — она чувствует себя совсем не празднично. Не нужна ей никакая независимость. Ей нужно, чтобы муж вернулся.

Квартира на Парк-авеню — слишком большая и слишком пустая для того, чтобы коротать праздничный день в одиночку. Хук до конца лета уехал в Боксвуд — служить Рендольфам, а с новыми слугами, семейной четой, эмигрантами из Европы, она не сжилась. Чех дворецкий и его жена-кухарка были такие нелюдимые и надменные! Джимбо, личного телохранителя Флинг, нанятого Кингменом для ее безопасности, она уговорила провести праздничный уик-энд в кругу его семьи. Джимбо с превеликой радостью уступил ее напору. Что за удовольствие для бывшего центрового из "Гигантов" ростом шесть футов четыре дюйма с травмированными коленными связками пасти импульсивную и неудержимую, как капля ртути, супермодель со здоровыми (потрясающими!) коленками, особенно если все происшествия сводятся к попыткам обожателей приблизиться к своей мечте и выразить переполняющее их восхищение? Теперь она пожалела, что отпустила всех. Ей было одиноко.

Обитатели в этой части города были настолько пресыщены жизнью, что поленились бы повернуть голову в сторону Жаклин Кеннеди, пройди она с внуками по аллее; и даже завтрак нынешней Первой Леди государства с ее модельером на природе они проигнорировали бы. Но Флинг, всеобщий кумир, то и дело должна была отвечать на приветствия и дружеские пожелания со стороны всех, без исключения, прохожих. Они так часто видели ее лицо в витринах, на телеэкранах, бортах автобусов и даже на ванных полочках, где все американцы держали пену " Флинг!", что чувствовали себя ее знакомой. Ее видеозаписи для Эм-Ти-Ви пользовались наибольшим спросом. Ее выступления в защиту животных на Си-Би-Эс прокручивались вновь и вновь. Она была больше чем просто знакомой, она стала их другом. Обычно она весело махала рукой в ответ и радостно восклицала: "Привет!" Но последние несколько недель Флинг чувствовала, что не способна изображать фальшивую улыбку и вести себя так, будто она им искренне благодарнаи все у нее хорошо. Ведь это совсем не так! Страшно появляться на людях, когда тебя словно ножом резанули по сердцу, — а вдруг это все заметят? Если на голову свалилась беда, лучше не демонстрировать ее посторонним. Что бы там ни было, лучше не посвящать окружающих в свои проблемы и не показывать, как тебе плохо. Вот и сейчас она рискнула в это Четвертое июля, день недели пятница выйти из дому лишь с наступлением сумерек. Вот если бы Другая и все остальные вернулись, ей бы сразу полегчало.

Уже несколько раз Флинг обещала Гейл Джозеф, что выберется в офис и познакомится с образцами новых ароматов, которые Гейл с товарищами состряпали для нее. Но уж слишком несчастливым был ее последний эксперимент с новым ароматом. Номер тринадцатый от фирмы " Анук Фурель" и вправду оказался для нее роковым. От карменовских парфюмеров Флинг знала, что одни запахи способны взволновать и развеселить, тогда как другие действуют угнетающе, даже вводят в депрессию, в зависимости от того, какие потаенные воспоминания из самых глубин мозга они вытаскивают наружу. Может быть, Гейл намешала что-то такое, что выведет Флинг из ее затянувшейся хандры?

Пит Буль на кожаном поводке тащил Флинг от квартиры на углу Семьдесят второй улицы и Парк-авеню к Беддл-Билдингу, на угол Пятьдесят восьмой улицы и Пятой авеню. Толстошеий пес отлично знал этот маршрут. Он и Кингмен проделывали эту прогулку вдвоем каждое утро, в то время как рядом с тротуаром в полном соответствии с инструкциями мистера Беддла медленно полз серебряный "мерседес". Кингмен с некоторых пор был очень озабочен собственной безопасностью, и Пит Буль, свирепая сторожевая собака, был отличным телохранителем. С Пит Булем Флинг тоже чувствовала себя в безопасности даже на пустынной нью-йоркской улице. И все же сейчас она с опаской поглядывала по сторонам: ею владело неприятное, гнетущее чувство, казалось, что за нею кто-то наблюдает. Но в конце концов Флинг успокоилась, решив, что это всего лишь избыток воображения, результат трехдневного заключения в огромной пустой квартире и недосыпания. Прошлой ночью ее три раза будил телефонный звонок, причем дважды человек на проводе упорно молчал и тяжело дышал, пока Флинг не вешала трубку. Что поделаешь — обратная сторона популярности!