Он вошел в тесную, заставленную приборами комнатку, где уже сидел долговязый Рив. Мак-Брайт приложил палец к губам - тише!
– и нажал кнопку у двери. На стенке - белой и непрозрачной - высветился квадрат. Сквозь него видна была пультовая, Линнет на стуле и дверь, через которую двое мужчин вносили что-то длинное и тяжелое, завернутое в парусину. Сзади шел человек, которого Мак-Брайт встретил на вокзале: он там читал расписание.

–  Надеюсь, живым довезли?
– спросила Линнет.

–  Даже без царапин.

Мальчишка и впрямь оказался живым, даже слишком. После укола стимулятора он пришел в себя, вскочил, рванулся к дверям и, только налетев на Чивера, остановился.

–  Вы кто?
– Голос его звучал хрипло.

Линнет улыбнулась мягко и ласково:

–  Свои, Ли. Нас послал Док.

Ли всхлипнул, совсем по-детски:

–  Док арестован.

–  Знаем.

–  А чего же вы здесь сидите?
– Это уже почти крик.
– Его же спасать надо!

Линнет улыбнулась: уж очень трогателен был он в своем волнении.

–  Мы не оставляем друзей в беде.

–  А кто вы?

–  Узнаешь, Ли, все узнаешь. Док просил о тебе позаботиться. Вот и ты должен позаботиться вместе с нами о Доке, о Чивере, о сотнях людей, которых арестовывают только за то, что они не пользуются сомниферами, и за многое другое - за крик недовольства, за неосторожное слово, за опасные мысли, Поэтому инспектор Ли должен исчезнуть. Вместо него появится другой Ли, борец против неправды и зла, подпольщик, сламист. Но для этого нужно время. Рив проводит тебя.

Ли обернулся: огромный Рив в плаще, застегнутом наглухо, ждал у железной двери в машинный зал.

–  А вы?
– Ли жалобно посмотрел на Линнет, единственную - так он думал - ниточку, связывающую его с Доком.

–  Я приду.

Ли шагнул вслед за Ривом. Дверь хлопнула за ними, лампочка над пультом загорелась и погасла. Мак-Брайт встал и пошел в пультовую.

–  Ну что?
– Линнет ждала решения.

Мак-Брайт пожал плечами:

–  Сырой материал, но научится. Всему научится…

Я проснулся ровно в девять, а получасом позже в дверь номера позвонили. Я выключил бритву и пошел открывать. За дверью стоял белобрысый паренек внейлоновой куртке.

–  Здравствуйте, - сказал он.
– Я из рекламного бюро Мак-Брайта: телевизоры, холодильники, радиокомбайны.

–  А-а, помню-помню, - протянул я, - что-то было… Ну, заходите, потолкуем о холодильниках.

Паренек вошел следом, подождал, пока я сел в кресло, и осторожно примостился напротив - на самом кончике стула. Я следил за ним, изо всех сил стараясь казаться суровым.

–  Как зовут?

–  Ли, - ответил паренек.

–  Кто тебе дал мой адрес?

–  Линнет. Сказала, что будете меня ждать.

–  А быть посмелее она тебя не учила?

Ли усмехнулся неожиданно хитро:

–  Как же, по-вашему, должен вести себя рассыльный из рекламного бюро?

Я оценил ответ и вспомнил, что Линнет очень хвалила мальчишку: смекалистый, подвижный, осторожный, может быть, чересчур восторженный, но это пройдет, а так по всем данным - отличный связник, лучшего не пожелаешь. Для него я сламист с юга, привычная легенда двухмесячной давности. Зачем я здесь? А это уже тайна, и Ли не должен совать в нее нос, а должен слушаться меня во всем - это боевое задание слама.

–  Вот что, Ли, - сказал я, - найдешь Линнет и передашь следующее: «Два часа пополудни, Сороковая улица, кафе „Устрица“». Запомнил?

Ли повторил про себя, кивнул согласно.

–  А мне что делать?

–  Придешь тоже, только сам по себе.

Я не случайно позвал Линнет на Сороковую. Движение электролей там достаточно интенсивно, чтобы я мог показать весь свой водительский класс: мой план «случайного» знакомства с Факетти, вернее, его продолжения, строился именно на умении водить электроли. План этот я придумал еще в баре и тут же поделился придумкой с Линнет. Помню ее высокомерное: «Неплохо. Можно попробовать…»

Я заметил ее еще издали - она пересекала улицу, размахивая рыжей сумкой, непонятным мне предметом туалета, за который упорно цеплялись модницы всех времен.

–  Девушка, - закричал я, перегнувшись через барьерчик, отделяющий кафе от тротуара, - сжальтесь над одиноким героем космоса, разделите его трапезу!

Линнет обернулась, засмеялась, узнав меня. Я подвинул ей стул, подозвал официантку.

–  Прохладительное, пожалуйста.

Мы обмениваемся любезностями, пока не уходит официантка. Теперь можно перейти к делу.