— У Джоанны болит голова, — вмешалась Андреа. — Думаю, вчера она слишком много пробыла на солнце. Я советовала ей не переутомляться в оставшееся время.

— Да. — Мэт Николас нахмурился. — Мне показалось, сейчас ты говорила, что скоро уезжаешь, Джоанна. Когда?

Джоанна поколебалась.

— Через неделю, — нехотя призналась она. — Я как раз собиралась поговорить с тобой об этом...

— Да, — со вздохом согласился Мэтью, — нам необходимо поговорить. Пойдем на патио, в тень. Андреа, ты с нами?

Андреа отказалась, объяснив тем, что у нее много дел и еще надо приготовить завтрак для Марисы. Мэт спросил ее о здоровье второй дочери, потом жестом попросил Джоанну выкатить кресло на патио. Когда Джоанна удобно расположилась с ним рядом на длинном желтом шезлонге, он обратился к ней:

— Ты хочешь ехать домой... в Англию?

Полузакрытые до этого глаза Джоанны широко распахнулись.

— Странный вопрос, — она быстро выпрямилась и обхватила руками поднятые колени. — Ты же знаешь, что рано или поздно я должна вернуться.

— Ты так твердо настроена, — Мэт снова вздохнул. — Тебе не хочется остаться здесь?

Джоанна пожала плечами.

— Вся моя жизнь в Англии, — сказала она медленно. — Я англичанка, отец. Кем бы ни были мои предки, я родилась и выросла в этой стране, и там мои корни.

— Этот молодой человек? Этот Джимми?

— Он, конечно, тоже.

— Конечно. — Мэт нахмурился. — А чем он занимается?

— Я тебе говорила, его отец владелец гаража, Джимми с ним работает.

Мэт задумался, потом сказал:

— А что, если бы я купил гараж здесь, в Греции, и сделал бы твоего жениха управляющим, его устроило бы?

— Ты серьезно? — изумленно спросила Джоанна.

— Почему бы и нет? Счастье не в деньгах. Если я смогу устроить так, чтобы ты жила поближе, я буду бесконечно рад.

Джоанна беспомощно поникла.

— Все не просто, — возразила она грустно. — Джимми вовсе не собирается покидать Англию... по крайней мере, мне так кажется. Кроме того, он ничего не знает о Греции, о греках, их жизни и обычаях. Как он может взять на себя ответственность управлять здесь делом? Это, в конце концов, неразумно.

Мэт снова вздохнул.

— Я знал, что ты так скажешь, — заметил он грустно. — Джоанна, если бы только у нас было больше времени...

Комок встал в горле Джоанны. Впервые она услышала, как ее отец упомянул свою неизлечимую болезнь. Невозможно не чувствовать себя перед ним в неоплатном долгу. Можно сколько угодно повторять себе, что он бросил мать, что он виноват в их разводе, — как бы то ни было, он был отец, который мужественно держится перед лицом приближающейся смерти. Конечно, причина ее возвращения в Англию вполне объяснима, но сейчас даже ей она казалась незначительной и маловажной. Невозможно описать то чувство долга перед ним, которое она теперь испытывала, и это чувство усиливалось еще тем, что Джоанна узнала об Андреа.

Она подняла на лоб очки и посмотрела на Мэтью. Был уже апрель. Время от мая до сентября промелькнет так быстро, а потом... Она снова опустила очки на глаза. Нельзя позволить ему заметить нахлынувшую на нее волной нестерпимую грусть, когда она подсчитывала время в неделях, днях, часах вместо лет.

Мэт, казалось, почувствовал ее настроение, он протянул руку и крепко ухватил дочь за локоть.

— Пожалуйста, — сказал он, — я веду себя как последний эгоист! Разумеется, ты должна вернуться к своему жениху. Не позволяй моему эгоизму портить тебе жизнь. Этот приезд должен доставить тебе только удовольствие, тем более накануне предстоящей свадьбы... — он вдруг запнулся. — А нельзя ли после свадьбы приехать в Грецию? На медовый месяц? Остановитесь, конечно, не здесь, — я понимаю, вам захочется побыть одним. Но, может, в Афинах? Ты говорила, что хотела бы посмотреть Акрополь и Плаку! — он говорил восторженно, чуть охрипнув.

Джоанна покачала головой.

— Я не могу одна решать это, — невесело проговорила она, с некоторым опасением размышляя о том, как отреагирует Джимми, если она предложит провести медовый месяц, осматривая археологические раскопки. Но, возможно, он и согласится поехать в Грецию, соблазнившись прекрасной погодой. Хотя если судить по их разговорам перед ее отъездом, это маловероятно.

Мэтью энергично закивал, соглашаясь:

— Ну, разумеется. — Он сдвинул брови, что-то серьезно обдумывая. Потом улыбнулся. — Мы еще обсудим это попозже. А теперь отдохнем, любуясь пейзажем.

Джоанна прикусила губу.

— Хочешь, я тебе почитаю?

Мэтью нахмурился.

— Возможно, это хорошая идея, детка, — ответил он, удобно откидываясь на спинку кресла. — Книга здесь, на столе. Лукас следит, чтобы она всегда находилась под рукой и я мог до нее дотянуться.

Джоанна улыбнулась и взяла книгу. Она была написана на современном греческом языке; Джоанна, правда, не все понимала из читаемого, но зато ее произношение от подобных упражнений заметно исправлялось. Отец впервые попросил ее почитать дня три назад, и ей это занятие доставляло такое же удовольствие, как и ему.