В конце концов, они свернули в сторону от берега и стали подниматься к холмам на другой стороне острова. Местами деревья росли так густо, что давали прохладу, а их аромат казался всепроникающим. Иногда Джоанна могла разглядеть далеко внизу мелькающее между деревьев море, синее и спокойное. Казалось, оно совершенно недвижно, хотя Джоанна знала, что волны непрерывно, одна за другой набегают на берег.

Наконец, они свернули с дороги и поехали по заросшей травой колее меж деревьев и выбрались на прогалину, где виднелись остатки колонн давно разрушившегося храма. Димитри остановил машину и Джоанна поспешно выскользнула из нее. Трава была сочной, пышной и очень мягкой под ее обутыми в сандалии ногами и, если не считать звона цикад и тихого шелеста ветерка в колоннах, было необыкновенно тихо. Димитри вышел из машины и с ленивой грацией направился к ней.

— Ну? — протянул он вопросительно. — Возможно, это не совсем Акрополь, но вокруг этих развалин та же атмосфера бессмертности.

Джоанна взглянула на него, потом быстро двинулась к руинам, поглаживая камни одной из колонн, поднимающейся на девять-десять футов над землей.

— Здесь удивительно тихо, правда? — шепотом спросила она. — Невозможно представить, что эти колонны стояли здесь тысячелетия и только время и природа одолели их.

— Человеческому уму не дано постичь беспредельность вечности, — заметил Димитри и ступил в то, что казалось входом во внутреннюю часть храма. — Время — понятие, созданное человеком. Природа не знает границ, — он сделал рукой широкий жест. — Бессмертны только боги.

Джоанна смотрела вверх, на замысловатую резьбу, дивясь тому, какую красоту можно создать простыми инструментами.

— Кому посвящен этот храм? — с интересом спросила она.

Димитри достал портсигар и закурил, прежде чем ответил.

— На островах есть много святилищ и храмов, посвященных многим богам и богиням. Этот храм на Дионисии построен в честь Геры, матери Аполлона.

Джоанна сосредоточенно молчала, медленно ступая вдоль колонн и каменных глыб между ними. Хотя сохранилось всего несколько колонн, а большинство разрушено на высоте пары футов от земли, не нужно было обладать особо богатым воображением, чтобы представить, как когда-то выглядел храм. Стоящий здесь, в укрытии деревьев, он, должно быть, впитал таинственную силу душ давно умерших и погребенных молельщиков. И она, и Димитри могли принадлежать другому времени, другому веку...

Нарушая наступившую тишину, Джоанна сказала:

— Гера... она была женой Зевса, да?

— Да, и еще его сестрой, — заметил Димитри, глубоко затягиваясь сигарой и выпуская дым к небу.

— Сестрой? — Джоанна явно была удивлена.

— Разумеется. Ты должна знать легенду, по которой Гера не желала иметь с ним ничего общего до тех пор, пока он не превратился в птицу, которую она согрела на своей груди, и Гера обнаружила коварство брата, только когда он снова стал собой и овладел ею.

Щеки Джоанны слегка порозовели.

— Сожалею, но мои знания ограничены историями из "Одиссеи", — с трудом выговорила она.

Димитри насмешливо улыбнулся.

— Такова легенда, — сухо заметил он. — Я вовсе не старался вас шокировать!

— Я вовсе не шокирована, мистер Кастро, — резко парировала Джоанна, но направилась назад, к машине. У нее не было никакого желания выглядеть смешной в его глазах.

Он медленно, словно нехотя последовал за ней. Джоанна постоянно ощущала на себе его пристальный взгляд и наконец споткнулась в густой траве и упала на колени довольно неловко. Щеки ее горели, она поспешно поднялась на ноги раньше, чем он успел ей помочь, и торопливо отряхнула траву с одежды. Почему это рядом с Константине она чувствовала себя уверенно и владела собой, а с Димитри была так неуклюжа и неловка, и вела себя почти дико? Этого никогда не случалось, когда она была рядом с Джимми. Правда, она привыкла к мысли, что он любит ее, как и она любит его, и, естественно, поэтому им было легко вместе.

Она торопливо забралась в машину и сидела там, злясь на медленно и лениво приближающегося Димитри. Усевшись за руль, он насмешливо посмотрел на Джоанну и сказал:

— Ушиблась?

Джоанна не пожелала встретиться взглядом с его смеющимися глазами.

— Нет! — коротко ответила она. И потом, спохватившись, добавила: — Спасибо за беспокойство!

Подавив веселость, он продолжал:

— Вы вдруг так опять насторожились, мисс Николас. Я думал, мы избавились от враждебности.

— Я вовсе не настроена враждебно! — горячо возразила она. — Но вы... иногда вы бываете несносны и нарочно мучаете меня!

Димитри улыбнулся.

— Разве?

— Вы и сами прекрасно это знаете.

Димитри лениво пожал плечами.

— Значит, мне надо исправиться, — бесстрастно сообщил он. — Возможно, я даю вам повод иногда показать свой замечательный горячий темперамент. Когда вы злитесь, глаза у вас так и сверкают фиолетовым пламенем.

Джоанна склонила голову, не в состоянии придумать достойный его язвительный ответ. Ей хотелось, чтобы он просто завел машину и отвез ее в дом отца. Но вместо этого он продолжал разглядывать ее своими волнующими темными глазами, с явным удовольствием покуривая сигару.

Наконец сигара выкурена, он потушил ее в пепельнице, повернул ручку на приборном щитке и нарушил тишину поляны ленивой мелодией, исполняемой на струнных инструментах. Она была еле уловима и так соответствовала окружавшей их обстановке, что Джоанна невольно глубоко вздохнула и вдруг почувствовала себя совершенно легко и свободно.

Но уже через мгновение это чувство уступило место другому — чувству напряженного ожидания: она заметила, как он взял между большим и указательным пальцами прядь ее серебристых волос и стал их поглаживать.