Глаза Димитри прищурились, и Джоанна заметила, как длинны и густы его ресницы.

— Вы не имеете никакого понятия о причинах того, почему я вас удерживаю здесь, — мрачно ответил он. — А в отношении моего брата я скажу только одно. Я знаю Константине чуть больше вас, по крайней мере, мне так кажется, и прекрасно осведомлен о его слабости к красивым девушкам. Мариса, без сомнения, тоже знает это, и лично я не верю, что она или Андреа одобрили то, что вы приняли его приглашение.

Щеки Джоанны ярко вспыхнули.

— Вам очень приятно унижать меня, да? — задыхаясь, выкрикнула она и отвернулась от него. — Ну, предположим, вы правы, не знаю, но я не отвечаю за поступки вашего брата!

— Признаю. Но и вы должны знать, что я согласен с вашим отцом: вам необходим отдых от постоянного пребывания на вилле.

Джоанна резко развернулась.

— Кто вам рассказал об этом?

— Константине пришлось объяснить свой поступок, как вы понимаете, — сухо отвечал Димитри. — Итак, мы будем сегодня есть?

Минуту поколебавшись, Джоанна согласно кивнула.

— Ладно, — сказала она, сознавая, что причины ее гнева на Димитри очень сложны. Ее нежелание проводить с ним время объяснялось не только его толкованием их с Константине несуществующих отношений, но и тем, что близость Димитри волновала ее.

Во время еды, однако, Димитри постарался сделать так, чтобы она чувствовала себя свободно, и отчасти преуспел в этом. Он превосходно знал историю своей страны и ее легенды и был интересным собеседником. Джоанна в школе изучала греческую мифологию и с удовольствием слушала его объяснения об источниках легенд. Ее стеснительность прошла, и она получала большое удовольствие от общения с ним.

— Мои родители живут в Дельфах, — сообщил он, подливая себе кофе. — Это в нескольких сотнях миль от Афин, но туристы ездят туда посмотреть храмы Аполлона и Афины.

Джоанна положила на руки подбородок, поставив локти на край стола. Здесь, на веранде, они были в тени. Но над диким, заросшим садом, пестрым от цветущих кустарников, солнце беспощадно жгло серебристый песок побережья.

— Греция — страна контрастов, верно? — спросила Джоанна со вздохом. — Тут так много можно увидеть, сделать, почувствовать! Время перестает иметь значение.

— Возможно, ее история столь богата, что время оказалось поглощенным вечностью, — пробормотал Димитри, не сводя глаз с ее мечтательного лица. — Во всяком случае, вы, кажется, рады, что приехали.

Джоанна осторожно взглянула на него, опасаясь, не дразнит ли он ее снова.

— Ну, конечно, я рада, что приехала, — тихо ответила она. — Стоило приехать даже только ради встречи с отцом. — Она снова вздохнула. — Если бы все было по-другому...

— Вы имеете в виду вашу мать... или свою жизнь в Англии?

— Возможно, и то и другое. Хотя и понимаю, что моя мать не перенесла бы этого климата. Но это теперь далекое прошлое, верно? Я рада приезду сюда и потому еще, что отступило постоянное сознание неотвратимости смерти. Возможно, это звучит странно, особенно если вспомнить, что мой отец тяжело болен, но ему удается заставить домашних не вспоминать об этом. Я сижу с ним... разговариваю... у нас оказалось много общего. Мы любим одних и тех же писателей и композиторов! Мы можем обсуждать книги и музыку, и современные направления в живописи. И никогда, ни разу он не позволил мне... почувствовать к себе жалость...

— Мэту не нужна ничья жалость, — заметил Димитри резко. — Вы должны бы понимать это!

— Наверное, — Джоанна задумчиво кивнула. — Ох, как мне хочется, чтобы можно было что-нибудь сделать!

— Не питайте иллюзий. — Димитри казался холодно равнодушным. Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз. — Хотите поехать прокатиться на машине? На Дионисии есть любопытные развалины!

Джоанна нахмурилась, поднимая на него взгляд.

— Вы не соблюдаете сиесту [5] ? — спросила она удивленно.

— Неужели по моему виду похоже, что у меня может быть такая потребность?

— Нет, — покраснела она.

Он улыбнулся и, протянув руку, рывком заставил ее подняться на ноги.

— Тогда отправляемся? Или хотите сначала помыть руки? — глаза его искрились усмешкой, и Джоанна поспешила отрицательно покачать головой.

— Готова хоть сейчас, — ответила она.

— Отлично! — он отпустил ее руку и спустился по ступеням веранды. — Пошли. Моя машина стоит за домом, в тени.

Они проехали немного вдоль побережья, и Джоанна пришла в восторг от того, как отчетливо видна каждая деталь пейзажа. Даже сквозь защитные темные очки солнечный свет ослеплял, а воздух был прозрачнее хрусталя. У машины Димитри опускался верх, и скорость не давала солнцу слишком сильно нагревать неприкрытую голову Джоанны. Димитри тоже надел темные очки, перед тем как сесть за руль, хотя Джоанна и заметила, что он привык к яркому свету греческого солнца.