На ум Джоанне непрошенно явился Димитри. Не приходилось сомневаться, что именно таковы и его взгляды, хотя он, кажется, никогда не считал женитьбу целью в жизни.

— Скажи мне, — вдруг спросила Джоанна, — почему ты единственный ребенок? Я хочу сказать... я так поняла, что наш отец хотел иметь много детей...

— Да, верно, — кивнула, вздыхая, Мариса. — Но мама очень болела, когда я родилась, и ей запретили еще иметь детей.

— Понимаю, — Джоанна склонила голову. — Должно быть, для нее... для них обоих это было очень тяжело... смириться с этим.

Мариса пожала плечами.

— При данных обстоятельствах, может, это и неплохо, — грустно заметила она и нахмурилась. — Когда отец только заболел, он считал, что это несерьезно, понимаешь, и продолжал работать. Но через некоторое время его здоровье настолько ухудшилось, что он уже не мог больше трудиться. Мы жили в Афинах. Там очень красиво. И жизнь намного интереснее!

Голос ее звучал мечтательно, и Джоанна посочувствовала младшей сестре. В конце концов, прелести Дионисиуса необходимо с кем-то делить. Единственному ребенку, каким была Мариса, на острове вдвойне одиноко. Возможно, ее собственная жизнь в Англии не полна развлечений, но, по крайней мере, у нее есть возможность встречаться со множеством людей.

Во вторник вечером Димитри пришел на виллу навестить ее отца, но уже после ужина, когда Мэтью был в своей комнате, Джоанна не видела его. Он все время пробыл с Мэтью и ушел, не прощаясь, без церемоний. Джоанна говорила себе, что рада этому, и все же в глубине души жила боль от сознания, что в субботу утром она уезжает и, возможно, больше никого из них не увидит. Отец как будто нарочно избегал всякого упоминания о ее приближающемся отъезде и, казалось, постоянно находился в спокойном и бодром настроении, что немного обижало Джоанну.

В среду утром Мэт удивил их всех, явившись на завтрак. Его инвалидное кресло, управляемое Лукасом, заняло место за столом, и улыбающийся Мэт оказался перед своей семьей.

Одна Андреа казалась не очень довольной этим неожиданным отклонением от обычного порядка вещей, но Мэт, нахмурившись, взглядом заставил ее молчать.

— Я не мог в такое утро оставаться один в своей комнате, — сообщил он. — Такой чудесный день! Скажите мне, пароход с Пирея уже прибыл?

Андреа пожала плечами.

— Не сомневаюсь, — отозвалась она сдержанно.

— Никто из нас не наделен даром предвидения, и мы не можем быть совершенно уверены, но очень скоро обязательно узнаем это.

Лицо Мэта оживилось, а Джоанна недоумевала, почему именно прибытие пароходика так радовало его. Он вдруг улыбнулся ей такой теплой и ласковой улыбкой, что у нее потеплело на сердце, и она почувствовала, как в горле встал комок. Он был полон обаяния и так нежен, именно о таком отце она всегда мечтала. Но через три дня она от него уедет... навсегда.

Прогоняя беспокойные мысли, Джоанна сказала:

— Что мы будем делать, Мариса? Или сегодня приезжает Константине?

Константине со времени приезда брата бывал у них не так часто, но Мариса, казалось, ничего не имела против этого. Возможно, она считала приезды Димитри редкими и непродолжительными, и можно позволить Константине провести некоторое время с ним.

Мариса выглядела немного растерянной, она взглянула сначала на Мэтью, потом на Андреа, словно ожидая от них помощи. Джоанна нахмурилась. Что происходит? Очевидно, что-то случилось. Они собираются устроить прощальную вечеринку для нее или, может быть, барбекю [9] на берегу?

Андреа постукивала покрытым лаком ногтем по блюдцу.

— Еще кофе, Джоанна? — весело предложила она, но Джоанна отказалась, чувствуя себя неловко. Неужели им необходимо выглядеть загадочно? Неужели они думают, что ей хочется уезжать?

Как раз в тот момент, когда она собиралась извиниться и выйти из-за стола, Джоанна услышала звуки подъезжающего к дому автомобиля. Судя по шуму, это был "лендровер". И Джоанна посмотрела на вход, думая увидеть Константине. Но в холле послышались шаги не одного человека, и она с любопытством ждала, гадая, кого он мог с собой привезти. Но вошел Димитри Кастро, а не его брат. К тому же не один. С ним был молодой человек. И этот молодой человек казался не совсем уместным в своем темном костюме в таком красочном окружении.

— Джимми, — Джоанна не могла поверить глазам. — Джимми, что ты тут делаешь?

Джимми Лорример замер в дверях, нервно оглядывая сидящих за столом.

— Привет, Джоанна! — сказал он отрывисто. — Как... как ты тут?

Джоанна, все еще не веря своим глазам, поднялась на ноги, обратив взгляд на Димитри, как бы ища у него подтверждения, что это не галлюцинация. Взгляд Димитри был настороженным и холодным, и она посмотрела на отца.

— Пожалуйста... — начала она, — что происходит?