Джоанна нахмурилась.

— Воздух, огонь и вода, — пробормотала она медленно. — Да, я слышала что-то об этом.

Димитри выпрямился и направился к ней.

— Могу себе представить огонь в этом храме, — заметил он, придавливая ногой окурок сигары. — Определенные ритуалы сохраняются во всех религиях. Думаю, свечи играли ту же роль, что и сейчас.

Джоанна взглянула на него.

— Но ведь свечи еще и освещают алтарь, — воскликнула она. — Отождествлять богов Древней Греции с современными религиями — варварство!

— Почему? — прищурившись, осведомился Димитри. — Что в современных верованиях делает их более привлекательными, чем так называемые варварские ритуалы?

— Знаю, вы стремитесь завязать спор, лишь бы взять верх надо мной! — воскликнула Джоанна. Она тяжело вздохнула. — Зачем вы привезли меня сюда?

Димитри серьезно смотрел на нее.

— Потому что это место казалось мне не хуже любого другого, — грустно ответил он. — Если я вижу, что молодой женщине — любой молодой женщине — грозит солнечный удар, я стараюсь ее спасти! — Теперь он говорил уже насмешливо. — К счастью, такое происходит не часто!

Джоанна сжала губы.

— Хорошо, признаю... я поступила глупо, выйдя вот так на солнце, но мне было необходимо уйти с виллы, а другого способа я не нашла.

— Ты могла бы попросить меня подвезти, — сказал он.

Джоанна сердито посмотрела на него.

— Вот уж точно! — сказала она с нетерпеливым жестом. — И что бы я сказала?.. Пожалуйста, мистер Кастро, мне необходим свежий воздух. Не вывезете ли вы меня отсюда? — Она покачала головой.

— Тебя угнетает атмосфера виллы?

— Я этого не говорила.

— Да, но смысл именно таков.

— Я хотела побыть одна, — покраснев, призналась Джоанна.

— Подальше от виллы отца?

— Да.

— Где?

— Это место вполне подходит, — Джоанна развела руками.

— Но ты не одна, — у него вдруг сел голос.

— Да. — Джоанна отвернулась, вдруг остро почувствовав уединение этого места. Она прижала ладони к вспыхнувшим щекам и сказала: — Не надо спорить, Димитри. Не сегодня. Просто поговорите со мной... расскажите мне о вашей работе, о чем угодно! Знаете, мне это интересно. — Она нашла полоску густой травы и опустилась на колени, спугнув стаю птиц.

Димитри пожал широкими плечами, расстегнул и снял пиджак. Он бросил его на сиденье машины, за пиджаком последовал галстук. Потом он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, не торопясь, вернулся к Джоанне.

— Почему вас интересуют болезни, доставляющие людям столько страданий? — спросил он, садясь с ней рядом, не опасаясь испачкать травой дорогой костюм. Положив руки на поднятые колени, он, недоумевая, покачал головой.

Джоанна взглянула на него.

— Я считаю ваш труд благодарным, — ответила она, настаивая.

Он улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было насмешки.

— Твоя точка зрения, вероятно, объясняется тем, что тебе известны только некоторые крупные открытия Кюри и Александра Флеминга, — сухо заметил он. — В действительности по большей части моя работа однообразна и скучна. Прежде всего, я физиолог и большую часть времени провожу исследуя образцы культур, пытаясь определить, что обеспечивает их жизнедеятельность. Людям неосведомленным, вроде тебя, все это кажется страшно скучным.

Джоанна наклонила голову.

— На самом деле ты хочешь сказать, что мне трудно понять твой профессиональный язык, — сказала она. — То есть, наука меня ослепит! — Она нахмурилась. — В вашем учреждении есть женщины? Способны они разговаривать с тобой разумно, на равных? — В голосе ее прозвучала нотка мечтательности.

Димитри долго смотрел на нее задумчиво.

— Да, есть женщины-исследователи, работающие наравне с мужчинами, — согласился он. — Но если ты воображаешь, что мой коллега-мужчина ищет общества женщины, чья работа параллельна или соприкасается с его работой, то очень ошибаешься, Джоанна. Поверь мне, когда я выхожу из лаборатории, то меньше всего нуждаюсь в, как бы ты сказала, профессиональном разговоре!

— Разговоре о работе, — с улыбкой поправила она его. Потом вырвала травинку и разрезала ее ногтем. — Что же тогда тебе нужно?

Димитри откинулся назад, облокотившись на локти, вытянув ноги вперед.

— Многое, — тихо ответил он.

— И что именно? — Джоанна подняла взгляд от травинки.

Он посмотрел на нее, прищурившись.

— Думаю, это зависит от того, обсуждаем мы наши духовные или физические потребности, — сухо заметил он. — Почему это тебя так интересует? Мне следует показать такую же заинтересованность и задать тебе такие же вопросы?