Мэтью радостно хмыкнул.

— Я преподнес тебе настоящий сюрприз, да, Джоанна? Ты не ожидала, что я способен на такое, верно? Связаться с твоим женихом и привезти его сюда вместо того, чтобы отпустить тебя к нему!

— Что? — Джоанна была изумлена и смущена.

Мэтью отвел кресло от обеденного стола.

— Но это же так просто! Твой жених тоже приехал в отпуск. Не знаю, почему не додумался до этого раньше.

Джоанна совершенно растерялась.

— Но... но твой отец... работа... — она запнулась.

— Все в порядке, обо всем позаботились, как и о твоей работе, — сказал Джимми улыбаясь. — Мама и папа в восторге. Ты же знаешь, они не одобряли того, что ты уехала одна.

Говоря это, он с вызовом посмотрел на Димитри, но тот отвернулся и мрачно смотрел в окно на патио и лазурную синеву моря за ним.

Джоанна изумленно взглянула в его сторону. Насколько он посвящен во все и насколько все произошло по его подсказке? Она не знала этого. Но теперь было понятно, чем объяснялись перемены в отношении к ней Марисы, почему она вдруг стала столь спокойно-дружелюбной. Она знала, что к Джоанне скоро должен приехать собственный мужчина, и Мариса могла позволить себе быть с ней щедрой. Джоанна почувствовала разочарование.

Зачем, ну зачем они вмешиваются, все они? Она не хотела, чтобы Джимми был здесь! Она хотела вернуться в Англию, ко всему знакомому ей, к привычным местам, где можно просто жить, а не бороться с жизнью. Она подавила тяжелый вздох. Но Джимми был в восторге, ее отец в восторге, даже Андреа и Мариса были довольны, и ей надо как-то убедить всех, что она тоже рада. Один Димитри, казалось, не был охвачен общим энтузиазмом. Он стоял спиной к ним, высокий и темный такой непонятный, и глядел куда-то вдаль. Одетый в безукоризненный ярко-синий костюм, он казался стройным и гибким, как пантера. Он прекрасно вписывался в обстановку в отличие от Джимми.

Все они ждали проявления радости от Джоанны, и потому она сделала единственно возможное в данных обстоятельствах: она быстро подошла к жениху и ласково поцеловала его в губы.

Солнце приближалось к зениту. Джоанна села и просунула руки в рукава полосатой махровой пляжной куртки, лежащей на песке. Мариса одолжила ей эту куртку, и со времени приезда Джимми она часто ею пользовалась. Джоанна обхватила руками поднятые колени и взглянула на жениха, вытянувшегося на полотенце рядом. Глаза его были закрыты темными очками. Кожа нездорово-белая, когда он только приехал на Дионисиус, постепенно покрывалась ровным загаром. Обычно он загорал очень плохо, получая солнечные ожоги, и в этот раз мучился, пока Андреа не дала ему крем, хорошо защищающий кожу. Он радовался каждой минуте, проводимой на острове, и быстро поладил со всей семьей.

Ее отец, вооружившись присущим ему обаянием, помог молодому человеку быстро освоиться; оба увлекались игрой в шахматы, и Мэт с удовольствием использовал их общее увлечение в длинные вечера. Андреа обращалась с ним так же, как с Константине, с чуть заметной ласковой насмешливостью, и держалась просто, чтобы Джимми не смущался. Мариса тоже нашла жениха своей сводной сестры чрезвычайно приятным, а так как Джимми знал о глубоководном нырянии гораздо больше Джоанны, они отлично поладили.

Одна Джоанна чувствовала себя в стороне от всей семьи, что, как она говорила себе, просто глупо, ведь единственной причиной, приведшей сюда Джимми, было желание угодить ей.

Она отвернулась от него, лениво скользнув взглядом к самому горизонту, где все так же белела тонкая полоска морского песка. Стоял как всегда чудесный день, на небе ни единого облачка. Ей следовало быть довольной в окружении людей, которых она так любила. Но девушка испытывала грусть и беспокойство, все ее раздражало. Ей с трудом удавалось сохранить веселость, в то время как ее единственным желанием было бежать, скрыться от посторонних глаз, остаться одной и забыть обо всем. Ее отец уверен, что очень порадовал ее тем, что пригласил Джимми, и потому она не могла поделиться с ним своими сомнениями, а больше ей не с кем поговорить. Джоанна в глубине души возмущалась собственной глупостью: почему она недовольна будущим, которое выбрала сама? Она с раздражением оглянулась на Джимми. Со времени своего приезда неделю назад он очень мало говорил о своем отношении к ее отцу, Джоанна знала, что он уверен в ее возвращении в Англию вместе с ним, Джимми, через десять дней, когда на остров прибудет пароходик. Ее особенно угнетала мысль, что Джимми с готовностью принял приглашение отца, вопреки своим так называемым принципам, но вместе с тем ей было неловко его осуждать. Димитри не появлялся со дня приезда Джимми, и, если она хотела быть честной с собой, в этом заключалась главная причина ее подавленности. Неважно, что она без конца повторяла себе, что он просто животное и нисколько ее не уважает, его образ занимал ее мысли и заставлял страдать. Может, если бы тут не было Джимми, она снова увидела бы его и успокоилась. Но при действительном положении само присутствие Димитри на острове, так близко и в то же время далеко, лишало ее покоя. К тому же Константине получал огромное удовольствие, рассказывая при Джоанне, как проводил время его старший брат, и Джоанна понимала, что таким образом он расплачивался с ней за то, что она не удостоила его своим вниманием. Возможно, если бы Димитри уехал с острова и вернулся к своей работе в Афинах, Джоанне стало бы легче, но он, очевидно, не торопился делать это.

Как будто почувствовав ее взгляд, Джимми неожиданно открыл глаза и улыбнулся.

— Который час? — лениво поинтересовался он.

Джоанна, пожав плечами отвернулась.

— Почти полдень, пойдем окунемся.

Джимми вздохнул, потянулся и сел.

— А тебе хочется? — поинтересовался он, небрежно обнимая ее за плечи.

Джоанна равнодушно повела плечами, потом неловко поднялась на ноги, оставив его удивленно смотреть на нее снизу вверх.

— Что случилось, Джо? — с любопытством спросил он, и Джоанна виновато подумала, что ей неприятно его прикосновение.

С особенно ласковой улыбкой она извинилась и сказала:

— Ничего не случилось, родной! Просто я устала сидеть. Пошли! Искупаемся последний раз перед обедом.

Джимми некоторое время смотрел на нее внимательно, потом тоже поднялся на ноги.

— О'кей, — добродушно согласился он. — Наверное, все из-за того, что у тебя сейчас нелегко на сердце, а я все время забываю об этом.

— Что именно? — резко спросила Джоанна, широко раскрыв глаза.

Джимми нахмурился.

— Как что?... Разумеется, я говорю о твоем отце, — объяснил он, и Джоанна страшно покраснела.