— Да, конечно, — сказала она неуверенно, снимая куртку и чувствуя, как на нее нахлынула волна отвращения к самой себе. — Пошли же! Ну, кто быстрее?

Они играли в воде, как дети, пока Джимми не поднял ее на руки и не вынес на песок. Ставя ее на ноги, он сказал взволнованно:

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Джоанна?

Джоанна не посмела отвернуться, как ей ни хотелось. Вместо этого она позволила ему поцеловать себя со все возрастающей страстностью, а потом отстранилась, небрежно сказав:

— Ну же, Джимми. Нас видят из дома.

Джимми пнул босой ногой песок.

— Ну и что? — воскликнул он, но наклонился и поднял полотенца, прежде чем пойти за ней к вилле.

В своей комнате Джоанна сняла купальник и приняла душ, потом надела синие легкие брюки и вязанную крючком блузку в тон. Она почти досуха вытерла волосы, закрепила их эластичной лентой и наложила на веки тени. Потом, довольная тем, что ей не нужно пользоваться никакой другой косметикой, она вышла из комнаты и направилась в гостиную.

Ей показалось, что там никого нет и она, пройдя к бару, взяла банку с охлажденным лагером [10] из холодильного отделения и только тогда заметила в одном из глубоких кресел мужчину. Он находился в тени, и поэтому Джоанна не могла его узнать сразу. Сначала, до того, как ее глаза успели привыкнуть к полумраку, Джоанна подумала, что это Константине. Но когда он поднялся на ноги, Джоанна поняла, что это вовсе не Константине, а Димитри.

Она растерялась и от неожиданности повернулась к нему спиной, чтобы, пока она возится с крышкой банки и наливает лагер в высокий бокал, скрыть свое волнение. Потом, пригубив напиток и кое-как собравшись с духом, Джоанна повернулась к нему лицом, сумев, как ей хотелось верить, принять независимый вид.

— О, привет! — сказала она, как бы между прочим. — Давно не встречались.

Димитри лениво направился к бару, и на мгновение у Джоанны замерло сердце — она подумала, что он хочет дотронуться до нее, но он только потянулся за бутылкой шотландского виски и плеснул немного в свой пустой бокал, добавив еще несколько кубиков льда. Потом он стоял и серьезно смотрел на Джоанну, отхлебывая понемногу из бокала и давая ей время рассмотреть его. Одетый сегодня в красивый и легкий шелковый костюм довольно приятного темно-бронзового цвета, он выглядел очень элегантно и изысканно, и Джоанне трудно было представить, что этот холодный, как бы отстраненный, человек — тот самый мужчина, который страстно ласкал ее на пляже десять дней назад. И все же это тот самый человек, и, встретившись на миг с ним взглядом, Джоанна поняла, что он тоже ничего не забыл.

Он молчал, и Джоанна смутилась и, заикаясь, сама повела разговор, готовая на что угодно, только бы рассеять охватившее их напряжение.

— Что вы? Чем вы занимались? — поинтересовалась она. — Еще не надумали вернуться в Афины?

Димитри допил виски, поставил пустой бокал на бар и вытащил из кармана портсигар. Потом, взяв в рот тонкую сигару и прикурив ее от зажигалки, ответил:

— Ваш отец пригласил меня сегодня на обед. Что касается моего отъезда, то поспешу вас обрадовать, что уезжаю завтра. Константине довезет меня утром до Акримии, а оттуда я смогу добраться до материка на самолете, который принадлежит одному из моих друзей.

Джоанну охватило глубокое чувство отчаяния и безнадежности, едва она услышала его сообщение. Страшно много стал этот человек для нее значить, а она даже не заметила, когда это произошло. Легко было желать его отъезда и рассчитывать на обретение покоя, но легче ли ей будет от сознания, что он в Афинах и, возможно, с другой женщиной? А другая женщина непременно будет: такой мужчина, как Димитри Кастро, слишком привлекателен, чтобы проводить свободное время в одиночестве.

— Понимаю, — сказала она бесцветным голосом, изо всех сил стараясь держаться с достоинством. — Наверное, мы уедем до того, как вы вернетесь на остров.

Димитри задумчиво смотрел на нее.

— Очень твердое заявление, — сухо заметил он. — Вы уезжаете через неделю с небольшим, верно?

— Да. — Джоанна поставила свой бокал, который остался почти полным, и отвернулась. — Погода... погода была чудесная. Вообще, поездка сюда оказалась полной самых... разных... впечатлений, в любом смысле.

— Полагаю, и вашему жениху здесь понравилось, — небрежно заметил Димитри.

— Джимми? О да, он просто в восторге. — Джоанна до боли прикусила губу. — Думаю, мы никогда не забудем, как добры были здесь все к нам.

— Даже я? — спросил он хрипло, и Джоанна резко развернулась к нему, нахмурив брови.

Крепко сжав руки, она сказала:

— Мне следовало бы извиниться... Я имею в виду... ну, я довольно глупо вела себя в тот день на берегу, да?

Димитри задумчиво провел рукой по густым волосам.

— Надеюсь, от меня вы не ждете извинений! — заметил он натянуто, и Джоанна страшно покраснела.

Подняв голову, она уничтожающе — по крайней мере, ей хотелось верить в это — взглянула на него.