Шрифт:
Сашка снова тронулся вдоль полосы.
Еще как может! Химическое сходство адреналина с мескалином, популярным в психоделических кругах наркотиком, подтверждало эту версию однозначно. Надпочечники впрыскивают адреналин, еще и еще! А потом — порог, за которым наступает психоз! Сколь угодно массовый! Только причина самая банальная. Не отравление спорыньей, как в Европе шестнадцатого века, и не самоистязания и хронический голод с недосыпом, как у «бичевалыциков», а просто вирус.
И нет никакого злого умысла в том, что они спустя две недели после первого контакта начинают видеть всякую чертовщину и хором записываются в секту! Это нормальный инкубационный период.
«Лишь бы Неля согласилась помочь!»
Сашка понимал, что надежды на эту не вполне адекватную женщину довольно зыбки, но определенные способности у нее всё-таки имеются — это он видел собственными глазами.
«Выйдет в свой „астрал“ еще раз, — думал он, — глянет, где там осталось лежать дядькино тело, и дело в шляпе! Лишь бы не отказала...»
Теперь он даже не понимал, как такая простая и очевидная мысль не пришла ему в голову раньше. Сашка прибавил ходу и вдруг увидел, как прямо перед ним на полосу выруливает знакомая черная машина.
«Черт! Этого мне еще не хватало!»
Прямо перед ним вылезал из машины... Николай Павлович Хомяков, а вслед за ним и тихий, малоприметный чекист,
— Никитин! — сразу увидел его мэр. — А ну-ка идите сюда!
Сашка неохотно подчинился.
— Это что за бардак, Никитин? — грозно поинтересовался мэр и обвел рукой взлетную полосу. — Сколько еще я должен это терпеть?!
Сашка огляделся. Повсюду, насколько хватало глаз, виднелись фигурки сектантов со все теми же оскорбительными плакатами на груди и спинах.
— Я вижу, Николай Павлович, — досадливо крякнул он. — Но только... всё еще серьезнее, чем вы думаете.
— Да куда уже серьезнее?! — с вызовом поинтересовался мэр. — Я вас еще раз, теперь уже официально, предупреждаю: если вы будете продолжать в том же духе, я вас посажу. Вам все понятно, Никитин?
Он сказал это настолько отстраненным, холодным тоном, что Сашка понял: так оно и будет.
— Да, мне всё понятно, Николай Павлович.
— Так вперед! — махнул рукой в сторону копошащейся неподалеку группы сектантов мэр. — Чего вы здесь стоите?! Идите и работайте! И чтоб через полчаса я этой гадости не видел!
Сашка заметался. Он очень хотел донести до мэра всю неоднозначность ситуации. Но он понимал: Хомякову нужно срочно разрешить вполне конкретную проблему. И ни о чем другом он слушать сейчас не станет.
— Да сажать его надо, — встрял в разговор подошедший ближе чекист. — Все они, Никитины, одним миром мазаны: что дядька, что прадед, что этот... такой же придурковатый!
— Что вы сказали? — заморгал Сашка.
— Что слышал! — обрезал чекист.
«...что дядька, что прадед... — мысленно повторял Сашка, — что дядька, что прадед...»
Он заглянул в холодные, умные глаза чекиста и вдруг ясно вспомнил, как заползал вслед за дядькой в пещеру, в которой лежал его скуластый прадед по фамилии Николаев. И как торжественно, с каким душевным подъемом дядя Женя рассказывал о тех волшебных изменениях, что начали происходить...
— Вот тебе и первоисточник, — пробормотал он. — Вот тебе и тело...
Сашка глубоко выдохнул и торжествующе посмотрел на Хомякова:
— Извините, Николай Павлович, мне пора.
— Как это? — непонимающе моргнул мэр.
— Вы же хотите их остановить? — перебил его Сашка. — Так не мешайте мне это сделать!
Мэр оторопел:
— Что?! Это я вам мешаю?!
— Всё, Николай Павлович, некогда! — резко развернулся Сашка и помчался назад, к Рейнхарду.
— Подождите, Никитин! Как это некогда?! Куда вы?!
Но Сашка уже не слушал.
«Вот тебе и первоисточник! — бормотал он. — Вот с чего все началось!»
Он бегом вернулся на то место, где оставил врача, но его там не оказалось.
— Где Рейнхард?! — кинулся он к подбирающим снег соседям.
Те смущенно пожали плечами.
Сашка судорожно огляделся и на самом краю поля заметил улепетывающего прочь патологоанатома. Бросился вслед, настиг, схватил за рукав и развернул к себе.
— Я нашел первоисточник! — торжествующе заорал он. — Владимир Карлович! Я нашел вам тело!
— Отпустите меня! — запаниковал Рейнхард. Он явно не желал ввязываться в еще одну многочасовую и совершенно бессмысленную беседу с этим вконец доставшим его психопатичным юношей.