— Иди на х... — отозвались менты.

— А вот я сейчас в приемную позвоню! — громко и отважно пригрозила тетка. — Посмотрим, какие вы тогда смелые будете!

Но ментов это, похоже, даже не касалось. Они перевернули задержанного лицом вверх, и Сашка увидел то, чего и ожидал: огромные зрачки, красные от перевозбуждения лица и эти беспрерывные попытки сглотнуть вязкую, тугую от избыточного уровня адреналина слюну. Оба патрульных были безнадежно больны.

«Убьют!» — понял он, как-то мгновенно протрезвев.

— Что, козел, давно тебя не учили?! — прорычал один.

«На этого и давить!» — понял Сашка.

— Ты, что ли, будешь меня учить, слабак? — с вызовом поинтересовался он.

Его тут же пнули в лицо и, кажется, раскроили верхнюю губу, но боли он не ощутил.

— Это ты, пока я в наручниках, такой храбрый! — через силу сплюнул кровь Сашка. — Давай один на один!

— Ты?! Со мной?!

— Ну, если ты себя мужиком, конечно, считаешь! — усилил давление Сашка.

Он точно знал, что надо делать, и шел к намеченной цели прямо и настойчиво.

— Но только ты не мужик! — еще раз подначил он милиционера. — Только лежачего и только в наручниках можешь... Го-го-го!

Он вложил в этот свой смех столько яда и презрения, что невменяемый от выброса адреналина в кровь парень не выдержал. Трясущимися руками, с невероятным трудом, не попадая ключом, он расстегнул наручники и рывком поставил Сашку на ноги.

— Ну что, козел... — яростно прохрипел он. — Сейчас за базар придется отвечать!

— Да пошел ты! — усмехнулся Сашка, не раздумывая, сунул противнику в пах коленом, толкнул от себя и рванул по взлетной полосе.

Он оглянулся только один раз и еще успел увидеть, как в их направлении уже движется на ходу багровеющий и набирающий скорость Федор Иванович Бугров.

Как пытается достать пистолет еле поднявшийся на ноги мент...

— Прощайте, пацаны! — хохотнул Сашка, перепрыгнул через невысокое ограждение и, прямо по сугробам, проваливаясь, где по колено, а где и по пояс, помчался прочь.

Сзади кричали что-то гневное, но Сашке это было по барабану. Он знал: пока делегация в пределах видимости, никто стрелять не будет, догнать его в этом снегу не на чем, а ближайший лесок был — вон он, метров пятьсот осталось. Но главное, он совершенно точно знал, что ему надо делать. Потому что с этими людьми можно говорить только с позиции силы. Потому что эти люди поймут только одно слово — начальственное, строго сверху вниз. А значит, надо стучать начальству. В область, в Москву — куда угодно, но только на самый верх. Как можно выше!

Он добрался до леса даже быстрее, чем ожидал. Оглянулся — и понял, что на него махнули рукой: менты у диспетчерской будки стояли, но в его сторону никто не смотрел. И это было понятно: не гоняться же за ним по сопкам! Да и куда он денется?

Сашка забрался подальше в лесок, чтоб его не было видно с аэродрома, и прикинул общую расстановку сил. И вскоре честно признал: расклад не в его пользу. Просто смотаться из города он уже не мог — слишком велика вероятность того, что он заражен, как и многие другие.

«Вернуться в город?» Сашка крякнул. Он понимал, что многосуточное напряжение никому даром с рук не сходит, но теперь остро сожалел о том, что так распустился.

«Ну вот чего меня так понесло? Вот дур-рак!» Со стороны аэропорта послышался лай собаки, и Сашка вздрогнул, подхватился и, проваливаясь по колено в снег, побрел прочь. Одна, пусть и не слишком комфортная, возможность укрыться у него была — общинники. Да, они расценят его возвращение как Знак Свыше, да, некоторое время ему придется вежливо улыбаться и поддакивать, но это всё-таки лучше, чем капитан Шитов и компания. А там — время покажет.

Он выскочил на узкую просеку и, поняв, что она поведет его в направлении Шаманки, побежал вниз по склону, на ходу обдумывая всё, что с ним произошло. И постепенно беспорядочные, подстегнутые внезапным поворотом судьбы мысли становились всё четче и определенней.

Он категорически отказывался признавать за мэром право на ошибку. Мэр просто не имел права не понимать, что такое эпидемия, даже будь это просто новый штамм все того же гриппа. А с другой стороны, ну какое у него образование? Какой-нибудь строительный институт? Ну... плюс партшкола. Откуда ему знать про всякие там штаммы?

Голова вдруг заработала на удивление ясно, и Сашка неожиданно осознал, что даже наука так и не поняла всего значения вируса в жизни биологического вида «человек разумный». И если исходить из того, что вирус может подстегнуть работу тех или иных желез, то можно с ходу задать себе и следующий вопрос. К примеру: а нет ли связи между жуткой по масштабам эпидемией инфлюэнцы в Европе начала двадцатого века и последовавшей затем, охватившей весь континент военной истерией?

Он тут же вспомнил о прошедших по той же Европе эпидемиях оспы и чумы и не смог не признать явной их связи с мрачным мироощущением средневекового человека. И наконец, он сам был свидетелем победного шествия СПИДа, ретровируса, изменяющего саму генетическую природу человека.