– Скоро ли ваша матушка найдет повод к нам присоединиться? – иронично поинтересовался Роберт, продолжая любоваться прекрасным профилем Ребекки.

– Меня удивляет, что ее здесь нет, – покачала она головой. – Правда, мы стоим на самом виду, и она может за нами наблюдать.

Роберту пришлась по душе честность Ребекки. Возможно, именно это и привлекало его в ней. Удивительное сочетание красоты и ума. Она была искренней. Не тщеславной, не жеманной и не пустой.

– Возможно, нам не стоит ее беспокоить. Я отведу вас в дом, прежде чем ее хватит удар. – Роберт с легкой улыбкой окинул взглядом широкую каменную террасу. – И хотя это отнюдь не подходящее место для вашего соблазнения, боюсь, леди Марстон именно этого и опасается.

Возможно, опасения леди Марстон имеют под собой основания.

Ребекка сдавленно рассмеялась:

– Уверена, человека с такой репутацией, как у вас, не остановят даже каменные плиты.

У Роберта уже был подобный опыт в крайне неуютных местах, но он не собирался говорить об этом вслух.

– А что с моей репутацией? – спросил он, подавая Ребекке руку.

– Меня не интересуют сплетни, – ответила она, но это противоречило только что сказанному ею.

Каждый человек хоть раз в жизни прислушивался к сплетням, напомнил себе Роберт.

Но тут их прервал знакомый холодный голос:

– Ребекка, кажется, ты не очень хорошо себя чувствуешь. Возможно, тебе следует подняться в дом.

Ребекка вздрогнула. Роберт почувствовал, как ее пальцы сжали его рукав.

Он со спокойной улыбкой обратился к ее отцу:

– Я как раз собирался проводить ее.

– Не стоит. – Сэр Бенедикт стоял в дверях, его лицо было бесстрастно. – Я сам это сделаю.

Ребекка чуть помедлила, чувствуя себя неуютно и растерянно в этой неловкой ситуации, и прошептала:

– Спокойной ночи, лорд Роберт.

– Спокойной ночи. – Он смотрел, как она грациозно поднимается в дом, шурша шелковым платьем, в сопровождении отца, не преминувшего на прощание одарить Роберта презрительным взглядом.

Его только что предупредили.

– Если ты имела неосторожность увлечься Робертом Нортфилдом, тебе лучше о нем забыть.

Каждое слово было для Ребекки, словно удар плети. В ней боролись два чувства: негодование, ведь с ней обращались как с ребенком, и все, не исключая Роберта, это видели, и смущение. Кому приятно, если его буквально за руку втащат в комнату?

– Мы просто прогуливались на террасе. Мама может подтвердить, что он даже не приглашал меня. Это все предложил его брат.

– Не думай, будто я не заметил, как ты относишься к этому молодому человеку, – тем же ледяным тоном продолжал отец.

Ребекка растерялась. Если бы это была неправда, она принялась бы все яростно отрицать, но сейчас ее внимание было сосредоточено на том, чтобы не споткнуться о подол платья, когда она пыталась поспеть за широким шагом отца.

– Он тебе не пара.

Выражение его лица отметало всякую возможность расспросов, и все же Ребекка осмелилась:

– Почему он тебе так не нравится?

– Просто не нравится, – отрезал отец. – И я не намерен рассказывать о причинах.

– Но тебе нравится герцог. Ты принял его приглашение. И очевидно, лорд Дэмиен тебе тоже по душе, раз ты всякий раз смущаешь меня, заставляя проводить время в его обществе.

– Они не имеют к этому никакого отношения. Роберт Нортфилд сам по себе, и тебя это не касается.

– Как это так? – недоверчиво переспросила Ребекка. – С каких пор ты ставишь мне ультиматум после обычного разговора?

Им отвели комнаты в левом крыле дома, и теперь они шли по длинному коридору с украшенными деревянной резьбой дверями и горящими масляными лампами на маленьких полированных столиках. Сэр Бенедикт подвел Ребекку к дверям ее комнаты, его лицо было каменным. – Увидимся утром, моя дорогая.

Эта выдуманная охота казалась Колтону не лучшим способом провести утро, да к тому же это было несерьезное занятие, но все же он согласился, потому что отказать Брианне значило бы проявить неблагодарность. Похоже, остальные гости с энтузиазмом взялись за дело, и играть оказалось намного интереснее, чем сидеть в кабинете с секретарем.

Особенно приятны вот такие мгновения, подумал Колтон, неторопливо шагая вслед за женой и любуясь ее точеными лодыжками, когда она наклонилась и с веселой улыбкой достала свой трофей из-под куста. Она обернулась к Колтону и протянула ладонь: