Она говорила равнодушно, как говорят о тех родственниках, которые уже и не родственники никакие, а так – отрезанный ломоть.

– Вам он хоть как-то давал знать о себе? – спросил Китайгородцев.

– Нет.

– За целый год? – изобразил удивление Китайгородцев.

Женщина снова пожала плечами. Похоже, что не лгала. Такое равнодушие специально не сыграешь.

– У них со Стасом какие были отношения? – спросил Китайгородцев.

Нина Петровна посмотрела на собеседника внимательно.

– Дружили? – предложил ей варианты ответа Китайгородцев. – Или в контрах?

– Я думала, что вы от Стаса, – удивленно сказала Нина Петровна.

Конечно, странными выглядели последние вопросы Китайгородцева, если предполагать, что он каким-то образом связан со Стасом Лисицыным.

– Я не от Стаса, – сказал Китайгородцев.

– Но вы знакомы с ним?

– Да.

– Вы кто? – спросила Нина Петровна.

Она хмурилась, пытаясь сообразить, с кем на самом деле разговаривает.

Китайгородцев продемонстрировал ей свое удостоверение. Его расчет оказался верным. Для законопослушной провинциалки Нины Петровны документ с фотографией и печатью являлся неоспоримым свидетельством благонадежности его владельца. Она вряд ли поняла, что такое там написано. Документ есть документ. И разговор у них теперь пойдет официальный. Нина Петровна оробела, и Китайгородцев тотчас же подметил случившуюся с женщиной метаморфозу.

– Так я про отношения братьев, – не стал терять он время.

– Отношений, считайте, никаких, – сказала женщина. – Не братские они, я так скажу.

– Причина в чем?

– Разные они – Стас и Глеб.

– Подробнее, – попросил Китайгородцев. – Я не понимаю.

– Масштаб разный.

– Один богач, другой бедняк? – вспомнился Китайгородцеву разговор с дядей Степой.

– А почему богач? И почему бедняк? – сказала Нина Петровна. – Стас – он придумщик, он по жизни не идет, а бежит, у него всегда идей – миллион. Он всегда придумает, как деньги заработать. А Глеб – он не такой. Он никогда не воспарит над облаками, он всегда двумя ногами на земле. Поэтому он никогда не заработает тех денег, которые заработал Стас.

– И попыток не было? – невинным голосом поинтересовался Китайгородцев. – Не пробовал он заработать?

– Все его начинания нелепы были, – ответила женщина. – И заканчивались, как правило, ничем.

– А вы когда-нибудь слышали от Глеба о том, что он хочет заставить Стаса деньгами поделиться?

– Не припоминаю.

– И о том, что он хотел Стаса шантажировать?

– Не-е-ет, – удивленно протянула женщина.

– У Стаса есть семья?

– Думаю, что нет.

– А вы когда с ним в последний раз общались?

– Ой, давно! – даже рукой махнула.

– Больше года назад? Меньше года?

– Лет пятнадцать назад я его видела, не иначе.

– Да вы что! – не удержался Китайгородцев, но тут же осекся, потому что он, кажется, догадался, что тут к чему.

При столь скверных отношениях между братьями ее контакты со Стасом были сведены к нулю.

– Значит, о семье Стаса вы могли бы и не знать? – предположил Китайгородцев. – Мало ли, какие изменения в его жизни произошли.

– Наверное, вы правы, – кивнула Нина Петровна.

– И у Стаса могли бы появиться какие-то наследники…

– Какие наследники? – удивилась Нина Петровна.

– Глеб хотел шантажировать Стаса его наследниками. Он когда-нибудь упоминал при вас об этом?

– Нет! – еще сильнее удивилась женщина.

Похоже, что Китайгородцев рассказывал ей вещи какие-то совсем невообразимые.

– Вы поражены? – спросил Китайгородцев. – Вы считаете, что Глебу подобное несвойственно? Что он не мог шантажировать Стаса?

– Я думаю, что он способен, – после паузы признала собеседница. Она будто взвесила все «за» и «против», прежде чем ответить. Добавила: – Что-то есть в его характере такое. Какая-то гнильца.

Как она к нему беспощадна. Бывших жен не надо бы привлекать к делу в качестве свидетелей. Такого насвидетельствуют, что бывший муж не отмоется потом.

– Значит, мог? – проговорил Китайгородцев. – А как, по-вашему, на шантаж отреагировал бы Стас?

– Он Глеба не уважает, – задумчиво сказала Нина Петровна. – Так что была бы ссора, я думаю.