— Значит, ты по-прежнему заботишься о нем, а не о своей супруге?

— Гвен, если бы я не заботился о тебе, тебя уже обвинили бы в государственной измене. Я говорил тебе бесчисленное множество раз, меня не волнует, чем вы занимаетесь с Ланселотом. Я только хочу, чтобы вас не застали и не раскрыли преступление против короля. В Камелоте пока невозможно выйти из столь затруднительного положения без потерь. Хотя я серьезно размышляю о системе, что принята в Дюмонте, где можно расторгнуть брак, не наказывая ни мужчину, ни его жену. Кажется, графиня Изабель называет это «развод без вины сторон». Что-то в этом роде.

— Ты обсуждал личные дела с графиней?

— Признаюсь, обсуждал.

— Да как ты посмел?!

— Посмел, Гиневра, потому что доверяю ей. Я верю ее мыслям и мнениям.

Гиневра прижала ладони к вспыхнувшим щекам.

— Я… я в ужасе оттого, что ты говорил о подобном с посторонним человеком!

— Она не посторонняя. Пока ты лежала в постели, прикидываясь больной, она стала мне другом и помощницей.

Гиневра посмотрела в глаза мужу и все поняла. И правда ударила ее прямо в сердце.

— Ты в нее влюбился!

Король Артур заколебался всего на мгновение, но кивнул.

— Да, это так.

— А она об этом знает?

— Уверен, что знает.

— И она… она отвечает на твое чувство?

— Очень надеюсь, что да.

— Да как ты мог… так опозорить меня? Как она могла! Мы приняли ее как гостью…

Король стукнул кулаком по столу, в его глазах вспыхнул огонь, и королева сжалась в кресле.

— Гвен, прекрати!

Гиневра замолчала. Артур наклонился вперед, сверля ее взглядом.

— Того, что случилось между мной и Изабель, никто не замышлял и не ожидал. Так же, как между тобой и Ланселотом. Это судьба. Стал бы я менять что-то, если бы смог, как ты просишь? Ни за что. Кроме того, что я женат и не могу просить ее руки, я не стал бы менять ничегошеньки!

В прошлом сердце Артура всегда можно было растопить слезами. Но Гиневра понимала, что теперь это не поможет. Его не тронут ее слезы. «Я не буду плакать. Я не буду плакать».

— Но если бы не было всего… с Ланселотом…

— Но это было.

— Но если бы нет?

— Изабель, наверное, осталась бы еще одной знатной гостьей. Ты это хотела услышать? Что я никогда бы не нарушил данных тебе клятв? Так оно и есть. Я, скорее всего, смотрел бы на нее как на нового, интересного человека, способного предложить полезные идеи. Но я ведь все знал, когда встретил ее, Гвен. Мое сердце было разбито. И когда я ее увидел, я понял, что захвачен с первого взгляда. И я чувствовал себя свободным и вправе желать другую женщину.

— Понимаю…

— Я не хочу причинять тебе боль, Гвен. И это не месть. Если бы ты сама не спросила, я бы не сказал ни слова, потому что это не касается никого, кроме меня и Изабель. Но ты задала вопрос. А тебе известно, как я ценю правду. К тому же ты ее заслуживаешь.

Гиневра глубоко вздохнула и расправила плечи.

— Я понимаю, что мой следующий вопрос прозвучит эгоистично, Артур, но я должна спросить. Если настанет такой момент, когда мы сможем расторгнуть брак… как это… «без вины сторон»? Что тогда будет со мной? С Ланселотом?

— Если захотите, вы поженитесь.

— Но где? И как?

— Я уже думал об этом. Если Ланселот предпочтет остаться в Британии, а не возвращаться на родину, я дам ему в аренду землю для вас двоих, где вы сможете заниматься чем угодно. Вы начнете новую жизнь вместе.

Гиневра тяжело сглотнула.

— Но…

— Я предвижу твой вопрос, но не хочу, чтобы ты его задавала, это слишком унизительно. Конечно, я обеспечу вас до конца ваших дней, Гвен. Я не оставлю тебя в нищете. Ты всегда будешь жить достойно. И это обещание я сдержу при любых обстоятельствах. Я не желаю видеть, как ты борешься за выживание.

— Ланселот не допустит, чтобы мы жили на твои подачки.

— Но он может остаться солдатом Камелота и будет получать за это достаточно. В конце концов, он один из лучших моих воинов и самый преданный, — В улыбке короля светился грустный цинизм, — На поле боя, конечно.

— Он любит тебя как отца, Артур. И все это невыразимо терзает его.

— Можешь считать это правдой, Гвен, а можешь и не считать, но я верю тебе. Если бы я не верил, он давно бы уже лишился жизни.

Королева поднялась на дрожащих ногах.