Шрифт:
— Поверь еще и вот во что, Артур. Я и тебя очень люблю.
— Конечно я верю.
— И поэтому я не лишилась жизни.
— Я не смог бы причинить тебе боль, Гиневра. Но я не смогу и возразить тем, кто настолько предан, что захочет отомстить за своего короля.
Она вздрогнула.
— Хорошо, Артур, но что дальше? Как мы будем жить теперь, после этого разговора?
— Ты — королева. И должна выполнять обязанности, которые возлагает на тебя твой сан. Для всех вокруг ничего не должно меняться.
— Да.
— Ты всегда была прекрасной королевой, Гвен. Так что не надо и теперь фальшивить.
— Да. Я понимаю.
— Осторожность и благоразумие, Гвен. Осторожность и благоразумие.
— Да.
— И прошу тебя, не надо больше пробовать всякую новую еду. Я не хочу повторения истории с грибами. Более того, если вдруг их подадут к столу, я сам не стану их есть.
— Я не буду.
Король встал.
— И ты должна всегда помнить еще кое-что, Гвен.
— Да, что именно?
— Изабель спасла твою жизнь. Если бы не ее помощь, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
— Я это прекрасно понимаю.
— И веришь ты или нет, она искренне о тебе беспокоится. Она сочувствует и тебе, и мне, и Ланселоту. И если вдруг с ней случится какое-нибудь несчастье, если я замечу у нее хотя бы одну непонятно откуда взявшуюся царапину, ты станешь свидетельницей такого гнева, какой не можешь себе и вообразить.
И тут наконец слезы, которые так отчаянно пыталась сдержать Гиневра, вырвались наружу.
— Она несколько дней назад спасла мне жизнь, Артур. И сегодня утром пришла, чтобы попытаться снова меня спасти. Я никогда этого не забуду.
— Надеюсь, что не забудешь. И даже если для тебя это прозвучит странно, я скажу: она может стать тебе отличной подругой и союзницей.
— Пусть для тебя это прозвучит странно, Артур, но я скажу: я была бы очень рада, если бы это случилось.
— Ты не пожалеешь, — сказал король, провожая жену к двери.
— Я не скажу ей, что знаю о вашей взаимной любви.
— Незачем скрывать. Я все ей расскажу сегодня же вечером. А ты должна рассказать все Ланселоту.
Королева сжала руку мужа.
— На этот раз я тебя не разочарую.
Она шагнула через порог, но остановилась и обернулась.
— А из слуг кто-нибудь знает?..
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Чтобы знать, в чьем присутствии можно свободно говорить обо всем.
— Джеймс и Мэри. Они знают. По крайней мере, я так предполагаю.
Король чуть заметно усмехнулся.
— Они довольно забавным образом вмешались, когда между мной и Изабель возникло недоразумение.
Гиневра кивнула, хотя и не могла поверить, что столько всего случилось, пока она лежала в постели.
— Думаю, когда-нибудь это может превратиться в отличную легенду.
— И правда может.
Она махнула рукой в сторону письменного стола.
— Возвращайся к делам. И спасибо тебе, Артур, за искренность и… сострадание.
— И я тебе благодарен за откровенность. Я желаю тебе счастья, Гвен. От души желаю.
— Я знаю. И желаю тебе того же.
Глава двадцать вторая
И опять Гиневра стояла перед дверью, собираясь постучать. Сегодня, начиная с самого раннего утра, она успела столько всего пережить: разговор с графиней, радость игры, надежда, разочарование… Похоже, она даже научилась смирению, а день еще не кончился. Все это сбивало с толку.
Она услышала в комнате смех и заколебалась.
— Да нет же! — произнес женский голос, — Ты шутишь!
— Не шучу! А потом он попытался сорвать поцелуй.
Этот голос королева узнала без труда — говорила графиня Изабель.
— После того, как сунул жабу тебе за ворот?
Гиневра сомневалась, что говорили о короле Артуре. Он любил хорошую шутку, но вряд ли стал бы совать жабу женщине под платье.
— Наверное, он таким способом пытался выразить свой интерес ко мне, — сказала Изабель. — В конце концов, нам и было-то лет по восемь.
— Мне кажется, леди, это очень странный способ ухаживать.