— Святой отец, — повторила Кэрри, — я хочу спросить вас, изучившего все тонкости Библии, того, кто обучает других людей понимать ее. Что означают фразы: «Сатана и ангелы способны изменить свою внешность», «Мир превратится в огненное море», «Некоторые следуют за долларом, а не за Иисусом»? Откуда взяты эти фразы? Просветите меня.

Неожиданно для себя Кэрри взглянула на Люка и поразилась: его глаза смеялись. Так что же, внутри него нет никакого всепожирающего пламени?

Ни один мускул на лице Мэттью не дрогнул, пастор величественно кивнул и произнес:

— Дочь моя, мне неведомо, откуда вами почерпнуты эти строки…

— Позвольте мне объяснить вам, — довольно неучтиво перебила его Кэрри. — Эти строки и множество других мне зачитывают ваши прихожане по телефону. Я благодарна им за стремление образовать меня, чтобы полюбить Его. Но знаете ли, никакая любовь не снисходит сама собой. Даже любовь мужчины и женщины требует большого труда.

— Мне неведомо, кто вкладывает в ваши уши эти строки…

— Нечистая сила! Сатана! — загудели прихожане. — Они вкладывают ей в уши…

Мэттью поднял руку, успокаивая собравшихся, а Кэрри больше не могла сдерживаться, ее прорвало. Все напряжение последних дней выплеснулось наружу.

— Не сомневаюсь, кто-то хочет, чтобы я поскорее убралась отсюда. Чтобы ваша дочь Мэрион устроила свою жизнь. Я не хочу знать, кто таким образом пытается защитить ее, но вот что я вам скажу. Слушайте внимательно: я люблю Люка, помощника пастора, и, если я во что-то верю, так это в то, что все браки заключаются на небесах. Стало быть, мне не о чем волноваться. Поэтому советую не волноваться и тем, кто не спит ночами, выживая меня из города. Да, я уезжаю, но не потому, что я испугалась ваших детских страшилок.

В полной тишине Кэрри прошествовала к выходу из церкви.

Она хватала ртом свежий воздух, который заполнил все легкие, омыл Кэрри изнутри и снаружи. Ей стало ужасно легко. Не оглядываясь, она покинула церковный двор, остановила такси и велела водителю:

— В аэропорт.

Вещи свои Кэрри распорядилась отвезти туда утром.

А теперь самолет уносил ее в Британию, он набрал высоту, и стюардесса принесла французское вино в маленьких бутылочках. Кэрри выбрала белое, шардонэ.

Кэрри налила в бокал немного вина и почувствовала, как ее настроение подобно самолету начинает набирать высоту. Она даже похвалила себя за мудрость, которую могла бы и не проявить. Ведь тогда у нее не было бы возможности сесть в самолет и улететь — Люк предлагал ей пожениться сразу же, но Кэрри решила повременить.

— Знаешь, Люк, давай подождем. Нас никто не торопит, правда? Впереди у нас целая жизнь. Разве нет?

— Но я все равно на тебе женюсь, — сказал он и поцеловал ее в кончик носа.

Кэрри засмеялась.

— Это не самая эрогенная зона.

— Хочешь, найду самую?

— Хочу… — прошептала она, и Люк начал расстегивать ее джинсы.

— Ты все равно выйдешь за меня замуж, — бормотал он, сражаясь с кружевными трусиками. Тонкие полоски сопротивлялись, и он просто отодвинул их в сторону. — Кажется, я нашел то самое местечко. Что скажешь на это?

— Ох, Люк, я все равно выйду за тебя замуж.

— Не сомневаюсь…

Ночь за окном арендованной Кэрри квартиры была темной, тикали часы на стене, Кэрри едва дышала, отчаянно пытаясь сдержаться и не закричать, когда пальцы Люка нырнули между ног и утонули во влажной теплой норке.

— Люк… о, Люк…

Кэрри выгнулась ему навстречу, а он рывком стащил с нее джинсы, и Кэрри подрыгала ногами, сбрасывая их на пол. Его рука в один миг лишила ее кружевных трусиков, а другая задрала белую блузку, и Люк увидел нацеленные на него острые пики сосков.

— Вот еще одна эрогенная зона, — пропел Люк и коварно пообещал: — Сейчас я пройдусь по всем.

Кэрри впилась зубами в мочку его уха.

— О Боже… — простонал Люк.

— Это тебе мой ответ. — Она хрипло рассмеялась.

— О, моя дорогая, моя опытная любовница… Ты сама не знаешь, насколько ты права.

Люк молниеносно сбросил с себя одежду, и в следующее мгновение они с Кэрри лежали на кровати. Кэрри отдалась ему с той же страстью, как делала это каждый раз, когда Люк прикасался к ней. Это был ее мужчина. Никаких сомнений.

Он доводил ее до такого возбуждения, что Кэрри уже не понимала, где она — на земле, на небе, в раю, в преисподней. Ей было все равно, потому что плоть ее, казалось, растаяла вся, а Люк лишь скользил и скользил по ней, растекшейся.