Мари сморщила нос и произнесла странную фразу:

— Так вы вместо Евгения Золотарева? Его, кажется, решили пока не пускать в Азербайджан?..

В этот момент объявили посадку, и все потянулись к выходу. Ответ на странный вопрос отложился до встречи в Баку, поскольку сидели они далеко друг от друга.

— Что за имя она назвала? — спросил Марат.

Боб усмехнулся:

— Интересная птичка — эта журналистка по экологическим проблемам. Странными зверями интересуется… Евгений Золотарев — председатель всеукраинской общественной организации «Новая пора». Это они организовывали акции протеста на майдане и вообще в Киеве во время «оранжевой революции». Не знал, что он собирался в Баку и не знал, что его не пустили. Надо присмотреться к этой Мари…

Сергей хмыкнул:

— Смотри-ка ты, не думал, что мы так быстро привлечем к себе внимание англичан.

— Не делай преждевременных выводов, — сказал Боб, который старался найти свободный и простой тон с Сергеем — в интересах дела. — Возможно, она просто хорошо информирована по своей работе, а занимается действительно чайками и рыбами. Однако надо заметить, какое первое впечатление производит слово «Украина». Они тут же соображают: Украина — значит, «оранжевая революция». Не пустили Золотарева — значит, приедет другой функционер… — Он повернул голову к Марату и озабоченно сказал с чуть преувеличенной серьезностью: — Ты бы сходил перед посадкой и проверил шасси: может, опять бомбу установили?..

Сергей удивленно посмотрел на них:

— Что, есть опыт?

Марат, который давно привык к подначкам Боба, объяснил товарищу:

— Ты не удивляйся, от Богуслава в любой момент нужно ждать подвоха. А неприятный опыт, действительно, был — не так давно. Я расскажу эту историю. Она была незадолго перед парижскими приключениями. Как раз для полета сгодится — нервы «укрепляет»… Ты же суеверный.

— Как все мы, — кивнул Смирнов, — кто воевал…

Бакинский аэропорт встретил ярким солнцем и довольно жаркой погодой — после прохладной Москвы было удивительно ощутить добрых двадцать пять градусов тепла. Они потянулись вслед за пассажирами в душные залы. Никто из товарищей прежде в Баку не бывал, организовать встречу тоже было некому. Предстояли мелкие житейские хлопоты с обменом наличных денег на невиданные прежде манаты, поиском такси, устройством в заказанной гостинице, отведенной для участников совещания, — забронировать в ней номера было предметом специальной заботы старшего Смирнова. Они были заявлены в последний момент на секцию по проблемам социальнокультурных конфликтов как ведущие специалисты своих фирм. Это давало официальный статус и право присутствовать на общих мероприятиях международной конференции, но, конечно, не открывало входа на совещание участников строительства БТД.

Пройдя таможню, они глянули на цифры в обменном пункте и убедились, что в порту они носят грабительский характер.

— Таксисты тоже попытаются обжулить — не хуже шереметьевских, — предположил Сергей.

От багажного отделения послышался голос Мари:

— Мальчики, помогите!

У английских репортеров неожиданно оказалось довольно много багажа, а встречала их хрупкая черноглазая девушка-азербайджанка в интернациональных джинсах. Разобрав поклажу, они плотной группой отправились на автостоянку, где, как оказалось, их поджидал микроавтобус с фирменной надписью на борту: «PRESSA.BBC».

— У вас здесь все солидно, — оценил Сергей предоставленный транспорт.

— Конечно, — откликнулась Мари. — Знакомьтесь: руководитель местного корпункта Би-Би-Си — Гюльзар Азизова. Это, как у вас говорится, наши «ушки на макушке» в Баку. — Девушка открыто улыбнулась и подала лодочкой руку. — А эти ребята — Боб, Сергей и Марат — приехали вместо Золотарева от «Новой поры».

Гюльзар явно обрадовалась такой журналистской удаче. Она оглянулась и спросила с некоторым удивлением:

— Вас никто не встречает?.. — Она тут же смутилась. :— Ах да, понимаю… Вы садитесь с нами. Между прочим, я знаю ребят, которые проходили боевую подготовку в ваших лагерях подо Львовом. И даже ветеранов, которые успели повоевать с вашим полковником Боровцом… — Она торопилась продемонстрировать свою причастность и сочувствие, пока все рассаживались в мягкие кресла кузова.

Сергей не выдержал:

— Барышня милая, Гюльзар, — сказал он, — вы только нас с этими ветеранами не знакомьте. Ладно? Может, мы кого-то из них в прицел видели с Маратом. Могут быть — по старой памяти — неприятности…

Возник неловкий момент. Боб постарался его разрядить:

— Да вы посмотрите на них: это же чистые кацапы, москали. Вы их с УНСО не путайте. То Украинская народная самооборона, а то Смирнов и Суворов — российская и украинская нефть. А я вообще болгарин… хотя сейчас и на Украине.

Девушка растерянно взглянула на Мари. Та нисколько не смутилась:

— Хорошо-хорошо, мы же все понимаем. И никаких к вам подозрений быть не может — со стороны правительства. Очень тонкий ход — послать российских представителей.

Журналистка явно провоцировала их — из каких-то своих соображений. Поэтому Марат сказал:

— Правильно. Мы, вообще-то, здесь проездом: от Басаева к Бен Ладену. Правду говорят, что Ильхам Алиев отдал американцам бактериологическое оружие? Опоздали мы, наверное, а то хотели перекупить…

Машина тем временем понеслась к городу по широкой пыльной дороге, обсаженной цветущими абрикосами.

Мари подняла вверх руки — «Сдаюсь!» — и поддержала вопрос Марата, чтобы вернуть Гюльзар к знакомой теме: