— Про культуры бактерий я вам и сама могу сказать: их действительно передали сенатору США Ричарду Лугару, совершенно официально. И правильно сделали. Гюльзар, вы введите нас в живой курс дела по дороге — чем дышит сегодня Баку? Все равно эти офицеры о своей миссии так просто не «расколются» — так, кажется, называется признание на вашем сленге?

Марат сделал засечку в памяти — англичанке никто не говорил, что они были офицерами. Оговорка, выстрел наугад — или она успела навести о них какие-то справки?

Гюльзар сразу оживилась, почувствовав себя в родной стихии:

— Жалко, вы опоздали на наш Новруз Байрам. Вот когда надо ехать в Баку! — В ответ на недоуменные лица гостей она охотно пояснила: — Это мусульманский праздник Нового года и весны. Вот когда в каждом доме и шакярбура, и пахлава…

— Как я люблю говургу, — подхватила Мари, которая, видимо, бывала в Азербайджане. — Для тех, кто не знает, это пшеница, жаренная с кишмишем и орехами.

Гюльзар закивала головой:

— У меня осталось немного, я угощу. Наверное, совещание специально назначили на неделю позже праздника, чтобы спокойно отгулять. А вообще, тут жуть что творится…

Водитель повернул голову и подал голос:

— Возьмите у меня «Зеркало» свежее. Все про Гаджи Мамедова…

Боб с интересом заглянул в разноцветную газету с кричащими заголовками: «…В ходе операции была освобождена супруга главы Международного банка Азербайджана Джахангира Гаджиева — Замира, похищенная месяц назад. По неофициальным данным, за нее похитители требовали выкуп в размере двадцати миллионов долларов. Преступники содержали ее в бункере, принадлежащем высокопоставленному сотруднику МВД — полковнику Управления уголовного розыска Гаджи Мамедбекову. Он был задержан в бункере близ поселка Кешля, там же был обнаружен крупный арсенал оружия», — быстро схватил он глазами.

— Арестовали всю верхушку ОБОПа МВД — семь человек, — сказала Гюльзар. — Они годами похищали людей, брали выкуп, заказывали убийства. Две недели назад они отстрелили Ровшана Алиева — начальника отдела криминалистики Генпрокуратуры. Он вышел на след многих похищений и стал им опасен. Их прямо теплыми взяли с девочками в зоне отдыха Гарабулаг. И с ними банкиры — из «Капиталбанка» и даже отделения Международного банка…

— Понятно, — перебила Мари, — большая чистка старых мамонтов из окружения Гейдара. Не слушаются Ильхама.

— Да, зарвались, — снова подал голос водитель. — Разогнали демонстрацию еще.

— Кто рвался в бой?

— Как обычно: «Мусават», «Милли истиглал», «Народный фронт».

— У нас передавали, что они шли с обрезками арматуры, пострадали многие полицейские.

— Брехня, — уверенно сказал водитель. — Полиции было вчетверо больше, чем демонстрантов. Но все это чепуха — предвыборная возня. Нет в стране Расула Гулиева — он один мог бы порядок навести.

Марат выразительно взглянул на Сергея — он не понимал, о чем идет речь. Тот тихонько махнул рукой — не обращай, мол, внимания, потом шепнул:

— Гулиев — бывший председатель парламента, еще при Гейдаре Алиеве сбежал в США. А остальные — так, мухи… — Вслух он спросил: — А по-настоящему важное что-нибудь есть?

Водитель, казалось, совсем бросил смотреть на дорогу и повернулся в салон:

— Три самых популярных слова в Азербайджане — доллар, рус пулу и евро. Остальное — гялюм.

Все засмеялись. Гюльзар на всякий случай объяснила:

— Рус пулу — это российские деньги!

— А манат — что, совсем непопулярен?

— А вы курс видели? Где манат, а где евро! Манат в 5540 раз менее популярен, чем евро — по курсу!

В гостинице «Азия», целиком отведенной под масштабную встречу, царила суматоха с поселением многочисленных жильцов. Следующим утром должны начаться работа совещания и сопутствующие мероприятия — научные, экономические, культурные. Происходил как бы генеральный смотр или репетиция открытия трубопровода. Что и говорить — они откладывались с месяца на месяц, а обстановка была тревожной.

Попрощавшись до вечера с новыми знакомыми, Мари Кунц оставила вещи и хлопоты на долю своего оператора Элдриджа, а сама прошла в апартаменты Маркуса Миллера, которые располагались в конце коридора на третьем этаже. Это часть охранялась отдельно — и не местными «рембо», а настоящими лондонскими секьюрити. Спокойствие каспийского представителя British Petroleum стоило дорогого. Здесь же — напротив — размещались американцы и японцы.

Мари, пройдя последовательно две проверки, попала в номер «люкс» — по-восточному роскошный и безвкусный на ее взгляд. Миллер поздоровался с ней как с хорошей знакомой: