— Скажите, что вы ищете.

Незваные пришельцы перебросились парой слов, и тот, кто был у них за вожака, сказал:

— У тебя есть нечто принадлежащее Виктору Ортису.

Эх, так я и знал.

— А разве Виктор Ортис жив?

Бандиты осклабились.

— Уж это будь спок. Мертвее не бывает, и в мир живых он не поторопится, пока не заберет у тебя свое кровное. А будешь препираться — станешь настоящим трупом. Sabe, [5] придурок?

Значит, Ортисовы шестерки.

— Ты правильно сказал, чудила, Виктор Ортис мертв, — ответил старшой. — Только вот мертвецы бывают разные. Вроде как, если все считают, что ты умер, — значит, ты умер. Так и он. Только ему кое-что от тебя нужно.

— Передайте шефу, что и мне кое-что от него нужно.

— Чё еще?

— Он отнял у меня два года жизни.

— Могет быть, и мистер Ортис хочет от тебя того же. В мертвецах ходить — это вам не забава. Нервное дело и тяжелое.

— На жалость не дави, а то расплачусь. Где Ортис?

— А куда отправляются покойники? На том свете. Только вот он никак покоя не найдет, потому что ты ему должен.

— Слушай, передай Ортису, у меня ничего нет. Понял? Это он мне должен, а не я.

Троица снова посовещалась. В испанском я не силен и понимал лишь отдельные слова. Потом разговор смолк. Я слышал, как латиносы стали выдвигать ящики и шарить в вещах. Громилы не слишком-то церемонились. Потом гомон поутих, и кто-то пнул меня в спину.

— Лежи и не рыпайся, — сказал главный, и его дружки радостно загоготали.

А потом, судя по звукам, они ушли. Тихо проходили минуты. Незваные гости не возвращались. Я смекнул, что ничего хорошего их отсутствие не предвещает. Видно, они направились в дом, чтобы перевернуть все вверх ногами в поисках неизвестно чего, и очень скоро снова будут здесь.

Я попробовал высвободить запястья — безрезультатно: лента держалась прочно. Пошевелил ногами, но и они были накрепко сцеплены. Я так лежал, что голова оказалась почти на краю цементного пола и было слышно, как волны плещутся о деревянные опоры одного из лодочных слипов. Попытался вспомнить, докуда доходила вода, когда я только прибыл. Цапли копошились в илистых лужах. Течение было ленивым, река встала. Самый отлив. Сколько я провалялся без сознания? Пять минут? Час? В отлив в слипах глубина футов пять-шесть, смотря по луне. Бывало, «Лоботряс» еле-еле проходил, того и гляди, днищем сядешь. В прилив вода поднималась футов до восьми-девяти.

Вызрел у меня один план. Не сказать, чтобы безупречный, да выбирать не приходилось. Можно было, конечно, спокойно лежать и ждать новоявленных приятелей. Они меня попинают, поколошматят в свое удовольствие, а может, что и похуже. Козлик с Раулем явно с этими парнями повязаны, не исключено, и они сюда мчатся на всех парах, руку приложить. Так что нет смысла ждать, пока тебя сделают излюбленной боксерской грушей.

Альтернативы моему плану не было. Получится — хорошо. Тут все зависит от прилива. Чем меньше воды, тем лучше. Если слишком высоко поднялась, то я скорее всего попросту утону.

Я подполз к краю цементного пола, попытался сориентироваться. Видимо, меня приволокли в ангар через дверь и бросили у ближайшего спуска. Я попробовал отчетливо представить себе это место. По восемь деревянных опор с каждой стороны, по шесть футов между ними и цементная дорожка между первым и вторым слипами. Вряд ли латиносы стали бы утруждаться и тащить меня на самую глубину. Цель была — скрыться от посторонних глаз.

Я колебался, лежа на животе у самого края. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы наполнить легкие, а потом скатился с цемента и ударился о воду. И в этот самый момент я понял, в чем мой просчет. Эх, ну и оплошал же я! Надо было сначала ноги свесить — так бы солдатиком в воду вошел и, может, встал как-никак на дне. Я погружался в воду боком и даже коленей не мог согнуть — так они были стянуты. О дно я ударился плечом, и меня тут же подбросило к поверхности. Судорожно вдохнул, но вместо воздуха глотнул воды. Закашлялся, хлебнул еще и начал всерьез тонуть.

Только не паниковать. Я бился в воде, пытаясь снова подняться к поверхности, да вот дно никак под ноги не шло — я все падал боком, скатываясь на глубину. Воздуха в легких оставалось секунд на тридцать жизни, а потом — покойник. Крабов кормить.

И тут я ударился об одну из свай, на которых держался слип. Неудачно так ударился, ободрал голову о ракушки. Спасибо этим моллюскам, они-то меня и спасли. План созрел моментально. Я ухитрился кое-как встать на дно, прислонившись к столбу спиной, и отчаянно принялся работать руками: вверх-вниз, вверх-вниз. Жуть как хотелось сделать вдох, в голове стучало, в груди стоял ком, все внутри сжалось. Спазм сдавил диафрагму, живот сводило, а я все драл эту несчастную изоленту. Вверх-вниз, вверх-вниз. Руки то и дело соскальзывали, и раковины рвали плоть, но я не оставлял усилий и драл с еще большим остервенением. Черт, крепкая, дрянь. Наконец материя подалась, я с силой дорвал ее и тут же погреб наверх.

Обхватил опору руками, отдышался. Сорвал с глаз изоленту, здорово проредив брови — ну и ладно, слишком разрослись. Да, здорово меня отнесло на глубину, аж на самый край. Я стал передвигаться в сторону ангара, переплывая от опоры к опоре, и лишь когда вода начала доходить до подбородка, остановился. Поднырнул и сорвал путы с коленей, а потом освободил лодыжки. Ботинки слетели, пока я барахтался в грязи. Что ж, в любом случае убираться мне отсюда вплавь, так что обувь все одно пришлось бы бросить.