Второй из шансов жил в соседнем доме и часто оставлял свою машину рядом с Юлиным маленьким «Nissan note», который она недавно купила. До того как девушка сбросила с себя старую кожу никому не нужной и всеми забытой матери-одиночки, они даже не здоровались, но туфельки на каблучках в комплекте с аккуратной прической, приветливой улыбкой и выразительным кокетством в глазах сделали свое дело:

— Кажется, вам пора переобуваться.

— Простите? — Юля недоуменно переводила взгляд с мужчины на свои новенькие бежевые замшевые туфли, надетые в честь окончательного исчезновения с улиц весенних ручьев.

— Да нет, — он рассмеялся, — про себя-то вы не забыли. Все по погоде, а вот она, — он кивнул на машину.

— Ой, действительно пора менять резину. Совсем вылетело из головы.

— Если не возражаете, я мог бы помочь. Только скажите, когда будет удобно. Все-таки не женское это дело — колеса таскать.

— Помогите.

И он помог. Сначала разобрался с шинами, потом со скрипящей входной дверью, затем с неработающей кофеваркой и двумя негорящими лампочками на люстре. Выпил предложенный чай, заметив, что заваривать его надо непременно пять минут и никак не меньше, а пирожные, любезно поставленные на стол Юлиной мамой, необходимо покупать только в универсаме на углу, потому что в остальных магазинах перебивают даты изготовления товаров. Вежливо поблагодарил за гостеприимство, расшаркался и ушел, не преминув рассказать о том, что обувь в прихожей следует убирать в шкаф — «она пылится», телефонную трубку — возвращать на базу («она разряжается»), а Веронику лишить шоколадки («она слишком громко себя ведет»). И никакие подмигивания мамы и последующие многочисленные намеки, просьбы, увещевания, да и прямые высказывания о том, что «мужчина хоть и занудный, но очень работящий», не смогли заставить Юлю отказаться от мысли поскорее найти для своей машины какое-нибудь новое место.

Она ничуть не жалела. Тем более что и третий шанс не заставил себя ждать. Сев за руль автомобиля, девушка считала, что навсегда избавила себя от знакомств в транспорте, но оказалось, что в этом смысле и в собственной машине может повезти ничуть не меньше, чем в автобусе или в трамвае. Пробки на московских улицах отнюдь не редкость, и симпатичных барышень, пытающихся скоротать убегающее впустую время за поправкой макияжа, чтением журнала или прослушиванием аудиокниги, тоже можно встретить часто. А вот возможность лицезреть в одной из скопившихся малолитражек девушку, разложившую по всему салону чертежи и что-то бормочущую, склонившись над ними, торопливо работающую карандашом и ластиком, выпадает далеко не каждый день. Поэтому упускать случай познакомиться с женщиной, демонстрирующей далеко не стандартную схему поведения в пробке, не захочется никому. Не возникло такого желания и у сорокалетнего разведенного владельца крупной телекоммуникационной компании. Крупной была, как выяснилось, не только компания, но и он сам, и размеры его состояния, дома, яхты и требований к будущей супруге. Ухаживал он также по-крупному, чем все-таки не смог не привлечь первоначально Юлино внимание. Какая женщина, насмотревшись фильмов Гэри Маршалла [18] , откажется от путешествий в итальянскую оперу на личном самолете, от изделий ювелирного дома Chopard и от мыслей о Гарварде для своих детей? Не устояла и Юля. Однако ее падение длилось недолго и закончилось в ту же секунду, когда он задал вопрос, который многие состоятельные мужчины любят адресовать своим «любимым» женщинам:

— Когда ты уйдешь с работы и выйдешь за меня?

Нет, Юля все же подумала несколько секунд. Но размышляла отнюдь не над ответом, а над тем, сколько же вопросов ей на самом деле задали: два или один. Но принципиальность в этом случае была неуместна. Независимо от количества вопросов, ответ мог быть одним-единственным:

— Никогда…

Понял ли этот крупный во всех отношениях мужчина причину отказа, осталось Юле неведомым, да и углубляться в размышления на эту тему просто не имелось времени, тем более что на горизонте уже появился очередной кандидат, жаждущий ее внимания. Этот шанс был действительно достойным, и Юля могла бы голову дать на отсечение, что тысячи одиноких девушек сделали бы все возможное, а некоторые — определенно и невозможное для того, чтобы его не упустить. Игорь оказался другом одного из Юлиных заказчиков. Их представили друг другу на фуршете, устроенном по случаю завершения строительства, и девушка с первым же рукопожатием почувствовала то спокойствие и надежность, которые исходили от этого мужчины. Поняла она и то, что его симпатия определенно искренняя и по всем признакам не должна испариться после первой же ночи. Игорь ни в чем не подвел. Он был хорошим собеседником, хорошим другом, хорошим любовником. Он был… он был просто хорошим. Таким хорошим, что Юле иногда хотелось забиться в уголок и, пока никто не видит, быстро, тихонько поскулить от скуки.

— Чего тебе не хватает? С жиру бесишься! — справедливо укоряла мама, когда кавалер с расстроенным видом убирался восвояси, получив в ответ на очередное предложение руки и сердца просьбу подождать еще какое-то время.

— Чего ждать, Юля? О чем думать? — негодовала пожилая женщина. — Чего ты хочешь?

То, что жаждала получить ее дочь, было аккуратно написано на клетчатом тетрадном листе.

— Хочу любви, мама!

— Так люби, Юленька. Не понимаю, что тебе мешает на этот раз? И я не желаю слышать избитых фраз вроде «сердцу не прикажешь»!

Юля и вовсе не собиралась отвечать. Она задумалась, пыталась разобраться в том, что же действительно не позволяет ей проникнуться чувствами к достойному мужчине. Ничего конкретного в голову не приходило, но у девушки был старый, много раз проверенный и весьма действенный способ. Через несколько минут перед ее глазами красовался собственноручно созданный список положительных качеств Игоря. Юля перечитывала его вслух, как заклинание, будто пыталась таким нехитрым способом оказать влияние на свое непослушное сердце:

— Он не глуп, не скуп, не зануда, не тиран, не простак, не эгоист, не…

Список был длинным и убедительным. Вторая половина страницы оставалась пустой. На ней девушка предполагала написать хотя бы несколько отрицательных черт, свойственных молодому человеку, но все усилия были тщетны. Бумага сияла белизной, словно упрекая Юлю своей девственной неприкосновенностью.

— Ну уж нет! — девушка решительно взялась за ручку и быстро нацарапала на пустой стороне: «Он не». Ручка застыла в воздухе на мгновение, а потом безвольно опустилась на стол. Юля вдруг поняла: каким бы хорошим ни был встреченный ею мужчина, он никогда не станет тем, кто так ненавязчиво склеил ее разрушенную жизнь и ни разу не позволил оступиться. Пусть он упрямо не желал строить более тесные отношения, но продолжал оставаться ее ангелом-хранителем, и не в его власти было заставить девушку отказаться от желаний, которые он сам же внушил своей бескорыстной заботой. Юля снова взяла ручку и опять опустила. К чему продолжать? Зачем писать имя? Она уже сделала самое главное: призналась в собственных чувствах самой себе. А мир? Ну, что такое мир и какое этому миру дело до одной, пока не слишком устроенной женской судьбы? Судьбу необходимо было устраивать, а начертанных планов Юля менять не привыкла:

— Здравствуйте. Знаете, вы были правы. Я передумала.

Трубка долго молчит, потом произносит устало:

— Помнится, мы на «ты» с прошлого раза.

— Ты был прав. Я передумала.

— Не помогло. Я ничего не понял.

— Я передумала покупать квартиру.

— А… Рад слышать.

«Рад слышать? И все? Даже не поинтересуется почему? Чем вызваны такие перемены? Ему нет никакого дела до моих настроений. Ничего. Я все исправлю. Я молодая, красивая, а он — всего лишь одинокий мужчина средних лет». То, что он одинок, Юле теперь было известно наверняка. «Невинная» фраза, «нечаянно» брошенная ею в разговоре с директором туристического агентства, тут же дала свои всходы. На ее замечание о том, что их знакомый практически всегда при встречах одет в одно и то же («Ах, за ним не слишком ухаживает жена»), мужчина тут же ответил: «Он, кажется, не женат». Эти слова развязывали руки и давали право действовать. И сейчас даже его настойчивое молчание не могло испортить Юле решительного настроения.