— Сколько хотите? — спросил мотоциклист. Его акцент оказался не таким сильным, как у товарища.

— Несколько сигареток, — ответил Арт. — Если товар окажется хорошим, вероятно, возьмем еще.

Мотоциклист кивнул:

— Он хороший.

Парень на мотоцикле расстегнул куртку, достал трубку из одного из внутренних карманов и украдкой протянул ее Арту. Мой приятель кивнул в сторону узкого переулка между двумя маленькими домиками, и мы туда нырнули. По обеим сторонам возвышались кирпичные стены, из одного из закрытых окон доносился звук работающего телевизора. Парень в оранжевой куртке остался на улице, вероятно, он стоял на стреме.

Арт сделал несколько затяжек и протянул трубку мне. Я сделал одну большую затяжку, и у меня возникло ощущение, будто кто-то бросил раскаленный уголек мне в горло.

Я сложился пополам и попытался не кашлять, но это было бесполезно. Дым валил из меня, как из трубы. Артур и мотоциклист расхохотались.

— Неплохо, — услышал я голос Арта.

— Гораздо лучше, чем неплохо, — ответил мотоциклист. — Отличный товар, черт побери! Возьмешь весь мешок?

Я снова закашлялся и поднял голову. Трава оказалась крепкой. Уже чувствовалось, что она будто бы гладит мой мозг спереди. Я потер лицо руками и посмотрел в зимнее сумеречное небо, потом сделал несколько глубоких вдохов. Стало лучше.

— Ты знаешь что-нибудь про церковь, которая здесь сгорела? — спросил Арт и вручил мотоциклисту несколько сложенных купюр.

Мотоциклист быстро пересчитал деньги, убрал их в карман и передал Артуру раскрытый мешочек. Внутри лежало что-то темно-зеленое.

— Это была не церковь, а монастырь, — сообщил он, хлюпая носом, потом застегнул куртку. Ветер стал холоднее. — Место сгорело дотла, парень. Думаю, что здесь собираются построить «Макдоналдс». Будут продавить биг-маки и картошку, — сказал он, улыбнулся и погладил живот. — Есть хотите?

Арт покачал головой.

— А куда делись монахи? — спросил он.

Мотоциклист мгновение раздумывал, затем щелкнул пальцами.

— Гостиница «Париж», — сказал он. — В Старе Место. Вы знаете, где находится улица Махова?

Арт кивнул, посмотрел на мешочек, раскрыл и опустил туда нос.

— Это не то, что мы курили, — сказал он.

— Нет, то, — ответил мотоциклист.

Мой приятель достал немного травы и размял пальцами.

— Нет, — повторил он. — Пахнет по-другому, бутончики короткие и узенькие. — Он поднял один кверху. — Это дикорастущая трава. А мы курили посевную, специально разводимую. Уверен в этом, могу определить по ощущениям.

Казалось, слова Арта никак не тронули мотоциклиста.

— Это неважно, — обратился Арт ко мне, показательно игнорируя парня на мотоцикле. — На самом деле, трава здесь такая дешевая, что это не имеет значения.

Он улыбнулся и бросил мешочек в снег. Мотоциклист недоверчиво рассмеялся, а Артур пошел назад на улицу. Похоже, ему хотелось уйти.

— Ступайте с Богом, — сказал мотоциклист, снова надел шлем и завел мотоцикл.

Парень в оранжевой куртке держат мешочек, брошенный Артом, смотрел на него и быстро что-то говорил другу на чешском.

Артур сунул руки в карманы, и мы продолжили путь по узкой улочке.

Человека характеризуют мелкие детали. Теперь, наблюдая за приятелем, шагающим по снегу и опустившим голову, не замечающим чудеса вокруг нас — шпилей, мощеных улиц, древних церквей, которые, словно каменные кулаки, торчали из склона, — я, наконец, понял масштаб его навязчивой идеи. Это не испугало меня. Наоборот, я стал уважать Артура еще больше.

Мы прошли по Карлову мосту и направились в Старе Место, оказавшись на площади в Старом Городе. Хотя я сделал всего лишь одну затяжку, но находился под кайфом. Думаю, что и Арт тоже был под кайфом, потому что мы бродили где-то с час перед тем, как найти улицу Махова. Снова пошел снег, легкие снежинки напоминали пух. Они лениво и неторопливо спускались с черного неба, их или проглатывали темные, медленно текущие воды Влтавы, или они кружились вокруг фонарей, словно мотыльки с дрожащими крыльями.

Из баров на улицы вываливались группы людей, смеясь и держась друг за друга. Некоторые несли в руках бутылки и победно поднимали их к ночному небу, словно языческие короли, выли на луну. Я увидел, как один человек согнулся пополам и блевал в сугроб. Ему спину терла женщина, одновременно разговаривавшая с подругой. Я поразился тому, сколько хороших людей живет в мире. В этот момент мне не хотелось бы оказаться в каком-то другом месте. Этим зимним вечером в Праге я с радостью скользил по покрытым снегом улицам Старе Место, рядом со мной шел Арт. Его черное пальто развивалось сзади на ветру, через плечо была перекинута сумка. Я слушал его рассказ про первую богемскую династию, Пржемыслов — о том, как они поднялись к власти в десятом веке.

Затем внезапно мы оказались на месте — перед остроконечным, стоящим в низине кирпичным забитым досками зданием. Оно шло вдоль тротуара вплоть до перекрестка. На старой поблекшей вывеске облезающей черной краской значилось «Гостиница „Париж“». Под названием красовался силуэт танцовщицы.

Мы с Артом мгновение стояли на месте, глядя на вывеску. Каждое окно было забито доской, а дверь изрисована граффити.

— Этот мотоциклист был полон дерьма, — сказал Артур, закрыв глаза и потирая лоб.