«Стольким помог, а сам остался беззащитным. Слишком самоуверенно жил. Наверное, потому никого вокруг не осталось. Но что с того? Хоть в кровь себя искусай, задницу не достанешь», — поплелся домой в потемках. И первое, что увидел — насмешливое, отчужденное лицо жены:

Ты где это шлялся до сих пор? — спросила, прищурясь.

Плохи дела, Маша. Очень плохи. Хоть в петлю головой сунься, — пожаловался тихо, перешагнув порог.

Веревку намылить? Иль стульчик подставить? — спросила ехидно.

Ты что? Совсем спятила? Иль всякую совесть потеряла? — изумился Иван Васильевич.

Совесть? Это что такое? Ты кто, чтоб мне про совесть говорить? Два месяца на нашей шее сидишь, ни копейки не принес, а туда же! Дети работать пошли.

Того гляди, институты бросят: платить нечем. При живом отце такое безобразие творится! Я сегодня отнесла в комиссионку свою норковую шубу! А ты про совесть вспомнил?

Без работы я остался! Уволили…

Дожил… Выкинули! Зато умеешь друзей разгонять, вредить людям. Вот и получил. Ну, да я тебя на своих плечах возить не буду. Детей кто-то должен на ноги поставить. Коль ты последние мозги посеял, я не должна голову терять.

Попробую устроиться в другой консультации, а может в частную юрконсультацию пойду! — осенила мысль.

Давай-давай! — усмехнулась криво.

Целый месяц ходил Иван Васильевич в поисках работы. И всюду ему отказывали.

Своих полная обойма!

Сами сокращаем штат!

Мои и так без нагрузки. Заработков нет. Куда брать нового?

Не можем!О тебе звонили! Не советовали принимать: репутация подмочена. Всех клиентов отпугнешь. Не хочу рисковать! — сказали честно бывшие однокурсники.

Иван Васильевич ходил в нотариальные конторы, но и там нарывался на занавес отчуждения: кто-то успевал опередить его. Надежда найти работу по специальности с каждым днем таяла.

Попробовал устроиться преподавателем в колледж. И там отказ. Начал искать работу по объявлениям, но как только называл фамилию, разговор о приеме на работу обрывался.

Дома его уже не замечали. Иногда он по часу звонил в двери своей квартиры, пока кто-нибудь откроет. Ключи у него забрали, потому что в доме должна была появиться невестка.

У него не стало своей комнаты и постели. С дивана в зале его выкинули на кухню на раскладушку. Ему никто не стирал и не готовил. И однажды вечером сын не выдержал:

Ну, что, законник? Нахлебался правды? У тебя теперь один выход остался!

Руки на себя наложить? — мрачно заметил Иван Васильевич.

Не-ет! Наняться в интим!

А что это такое? — не понял подвоха.

О-о-о! Самое клевое место! И главное, голова ни о чем не болит. Мозоли не появятся. Зато бабки рекой текут. И никакой ответственности. Дал объявление или свой телефон в фирме, тебе звонят, дают адрес бабы, к какой надо прийти, ты ее ублажаешь, получаешь бабки и вперед на следующий вызов.

Я? В кобели по вызову? — затрясло Ивана Васильевича.

А что тут такого? Не в кобели, а в джентльмены для желающих! Они теперь в самом большом спросе. И зарабатывают лучше всех!

Маша! Ты слышишь? — повернулся к жене.

С худой овцы хоть шерсти клок. Коль нигде больше не нужен, хоть там себя покажи! — рассмеялась жена.

Вы свихнулись! Смеетесь в наглую! Иль забыли, как я отношусь к подобным связям?

Жрать захочешь, на все пойдешь! — услышал сыновнюю реплику, брошенную через плечо.

Нет, он не обратился в интим. Он все еще надеялся найти работу. Но через неделю, вернувшись после неудачных поисков, увидел в доме чужого мужика. Тот был в пижаме, тапках. Иван Васильевич подумал, что перепутал квартиру, позвонил к чужим. Но нет… Он не ошибся. Просто в доме появился новый хозяин. А его решили выкинуть. Вон в углу чемодан с вещами, портфель с книгами и кодексами. Жена даже не смотрит в сторону Ивана Васильевича.

Маш! Это что? Всерьез? — не верится человеку.

Не суши мозги! Давно пора было понять, что ты здесь лишний! У меня нет жизни про запас, а мучиться с тобой до гроба не хочу. Я устроила свою жизнь с другим человеком. И не мешай нам, если тебе хоть немного дороги дети. Пусть хоть они встанут на ноги и не собьются с пути как ты… Нам не стоит больше видеться. Иди. Сыщи себя. Может, хоть врозь мы будем счастливы?

Иван Васильевич вышел из дома в сумерках. Ему не предложили переночевать или поужинать.

Без копейки денег в кармане он вышел из дома, не зная, куда направиться.

«Надо было морду расквасить тому хахалю! Вышвырнуть с балкона! Ведь я хозяин! Ну почему и здесь не смог за себя постоять? Дал волю бабе! Хотя не заставишь жить с собой насильно. Кто я им теперь? Выбывший хозяин? Этот может и впрямь поможет детям. Я исчерпал все…», — ругал себя человек, все больше смешиваясь с сумерками.