Шрифт:
– Ну что там?
– Сознание потерял, ваше благородие, знатно вы ему вдарили.
– А что б козлина заокеанская за женщин не прятался.
Дюжие полицейские подняли тело и потащили его на улицу, а я стал дальше распоряжаться.
– Все вещи англичанина найти и вынести на крыльцо. Обязательно искать любые бумаги и необычные предметы. Урядник!
– Я, ваше благородие.
– Опроси всех в доме, где, когда они встретили этого упыря и что у него было с собой. А я на улицу, что-то душно здесь.
Выйдя на улицу, позволив действовать полицейским, присел на лавочку и стал ловить отходняк после сильного нервного напряжения. Тут же рядом нарисовался Митяй. Я его подозвал кивком головы. Он подошел ближе и вопросительно уставился на меня.
– Вот что, любезный, сходи наверх, там где стреляли и если надо, то разнесешь по бревнышку дом, но пули, которые ушли в потолок, найди и принеси.
Он удивленно уставился на меня, но я упрямо кивнул головой.
– Не спорь, это очень важно.
– Будет сделано, барин.
Пока на некоторое время меня оставили в покое, и тормознул пробегающего мимо лакея и потребовал рюмку водки - лучшее антистрессовое средство в нынешних условиях. Надеюсь, паленую водку мне не подсунут.
Глава 10
После того как я остаканился, настроение существенно улучшилось и дальнейшая жизнь в моих глазах стала выглядеть вполне оптимистично. Появления полицейского отряда в усадьбе Сурковых вызвало быстрое подобрение народа, и метсные боеспособные кадры уже не пытался выказывать свое расположение с помощью огнестрельного и холодного оружия и всяческих подручных предметов крестьянского обихода. Хозяин поместья, понявший что он наехал не на тех и не того пригрел, сдал дочурку, которая как-то быстро пришла в себя и уже из окна с интересом поглядывая на то, как крепостные готовят коляску для транспортировки раненного англичанина. Не рассчитав силы, я ему знатно разворотил рукояткой пистолета физиономию, и сейчас его бинтовал все тот же жирный и продажный доктор, который так смахивал на политика нашего времени, поэтому и вызывал такое стойкое раздражение.
Когда коляска была готова, ко мне подошел хозяин поместья и извинился, самым натуральным образом. Причем все это было сказано настолько душевно и искренне, что меня реально пробрало. Как-то отвык я от такого проявления чувств.
– Скажите, господин капитан, а вы случаем не родственник генерала Осташева?
Я удивленно поднял глаза.
– Это Павла Никаноровича, генерал-лейтенанта артиллерии?
Теперь и он удивленно уставился на меня.
– Его самого.
– Сын.
Он еще больше удивился - сын генерала Осташева служит в корпусе жандармов, но благоразумно эту тему поднимать не стал.
– У него вроде был сын и погиб на Кавказе.
– Да, это был Егор. Я внебрачный сын. Он только недавно меня признал и сейчас хлопочет, чтобы сделать продолжателем фамилии.
Новость для нынешнего светского общества не то что бы невероятная, но необычная, поэтому он культурно опустил охи и вздохи, наверно у самого несколько байстрюков где-то бегает.
– Что ж, Александр Павлович, ваш батюшка может гордиться своим сыном, о чем я ему непременно отпишу.
– Спасибо на добром слове.
Глянув на готовых к выезду полицейских, я повернулся, вздохнул, предвкушая очередные несколько часов мучений верхом на лошади, и бросил мимолетный взгляд на окно, из которого за нами наблюдала дочка хозяина. А ничего девочка, очень даже симпатичная и романтичная, из таких потом получались вполне профессиональные пламенные революционерки, если конечно их не успевали выдать замуж и нагрузить по-быстрому выводком детишек, чтоб свет материнства в глазах затмил все революционные бредни.
Потом была монотонная дорога и непрерывная скачка, снова отбитые ягодицы и боль в спине. Коляску с пленным в сопровождении охраны отправили в усадьбу помещика Кириченко, которая была назначена в качестве места сбора, а сам с Митяем и урядником снова отправился в лесной домик провести последний обыск, вдруг что в горячке боя пропустили.
Результатом этого крюка стал десяток гильз от трехлинейки и вскрытый тайник с несколькими золотыми безделушками, которые просто ссыпали в мешочек и, оставив открытые настежь ворота, выехали к месту сбора - по словам урядника и Кривошеев и девушка уже давно были отправлены в усадьбу.
Уже начинало смеркаться, когда наш небольшой отряд въехал в усадьбу покойного помещика-грабителя Кириченко. Как вроде бы старший по званию, я, приняв начальственный вид, уточнил, как разместили моих освобожденных попаданцев, каково состояние ротмистра Стеблова. Ротмистр уже пришел в себя, но пока был слаб и ждал моего прибытия. Наташа с Кривошеевым расположились во флигеле и ни с кем не общались. Судьба пленных англичан как-то не сильно меня интересовала, ну разве что как бы их, таких информированных, более основательно допросить и безнаказанно ликвидировать.