Мы больше суток ехали до Тулы, на ночевку остановившись на том же постоялом дворе, где недавно ночевали. На следующий день мы увидели прибытие крупного отряда полиции во главе с достаточно солидным дядькой, который видимо двигался в усадьбу Кириченко для проведения следственных действий и чтоб принять лавры победителя бандитов или прикрыть свой зад, изображая активную причастность к событиям. Подозвав одного из наших сопровождающих, я коротко приказал:

– Дальше мы едем сами. Вашему начальству про нас ни слова, если что, скажете, были люди в плену, освободили, отпустили, все вопросы к ротмистру из столицы. Про меня вообще ни слова, понятно? Сам братец пойми, негоже если тут и мой департамент приплетут. Думаю, победителей и без меня тут хватит.

Полицейский, худощавый мужчина лет тридцати пяти, с выгоревшими на солнце густыми усами, коротко кивнул, согласившись без всяких глупых вопросов. Видимо после всех событий, мой авторитет был очень высок.

– Будет сделано, ваше превосходительство.

– Вот и хорошо. Удачи братец.

– И вам, ваше благородие.

Хотел уже уходить, но чуть повернулся и добавил.

– А все равно лихо вы их душегубов…

Тут я решил распустить перья и высказался со всем апломбом:

– Душегубы, это так мелочь. Наша задача уничтожать командный состав неприятеля во время войны, особая команда пластунов.

Все занавес. Мужик прочувствовал момент, козырнул и скрылся, прихватив напарника.

Коляска была в нашем полном распоряжении, поэтому я решил даже на таком этапе начать ставить маркеры и создавать петли для поисковых команд, которые могут пойти по следу.

Оставив моих друзей-попаданцев в гостинице, дополнительно вручив Кривошееву ТТ и оговорив пароли, если пришлю кого-то из своих людей, уехал в Тулу, где должен был еще крутиться Еремей с Тимохой, выполнявшие поручение генерала Осташева. К вечеру я остановился уже в городе на постоялом дворе, где меня должен был ждать дворецкий генерала. Уже по приезду прямо на лестнице буквально нос к носу столкнулся с Тимохой, который с важным видом куда-то несся. Увидев меня, он попытался остановиться, но я его оттолкнул и накричал, что он деревенщина и пусть не смеет толкать московского дворянина. Все чистый экспромт, но кто его знает, иногда из-за таких мелочей и нелепых случайных встреч палились целые разведсети.

Парень оказался смышленый и все понял, поэтому с ним поговорить я смог только вечером, когда ко мне в дверь осторожно постучались и тихо скрипнув дверью, Тимоха буквально просочился в комнату, которую снял на сутки.

– Доброй ночи, Александр Павлович.

– Привет и тебе Тимофей. Как тут дела идут?

– Батька все разузнал и собирались уезжать, когда пришло письмо от его превосходительства Павла Никаноровича и стали ждать известий от вас.

– Правильно. Если б разминулись, мне было бы трудно…

Мы проговорили часа полтора, и за это время смышленый парнишка вывалил целый ворох интересной информации. Основная - наконец-то поймали и перебили банду грабителей, вожаком которой оказался бывший офицер гвардии. Было настоящее побоище и погиб офицер жандармерии и много полицейских, все в городе ждут новостей. Ну дальше в таком духе…

Прикупив крестьянскую одежду и одевшись самым простым и грязным босяком, Тимоха на следующее утро на телеге, нанятой Еремеем, получившим через Тимоху мои указания, отправиля на постоялый двор, где квартировали выходцы из 41-го года. Там они переоделись и никем неузнанные выехали в губернию под видом мужа и жены. Проехав так километров десять, они остановились, слезли и отпустили телегу обратно. Заранее проинструктированный Тимоха помог Кривошееву пройти метров тридцать в лес и затаиться до вечера.

Все это время я находился невдалеке вместе с Еремеем и контролировал каждый шаг попаданцев. Выждав до вечера и необнаружив погони, я вышел к ним в привычном камуфляже. Хм. Столько радости и облегчения при моем появлении я давненько не видел.

Погрузившись в повозку, мы уже спокойно выехали прямым путем в имение генерала Осташева, правда иногда останавливались и спрятавшись в лесу проверялись на наличие 'хвоста'. С моей стороны это выглядело глупо, но тут я рисковать не хотел и проверялся как только можно.

На очередном привале, когда после небольшого перекуса мы расположившись под раскидистым дубом и Еремей и Тимоха удалились к повозке, Кривошеев наконец-то решил серьезно поговорить.

– Товарищ капитан, можно вопрос?

Жуя булочку и запивая ее неплохим квасом, я кивнул, давая возможность продолжать.

– Как вас называть?

Наташа тут же подтянулась, оставаясь пока молчаливой слушательницей, а я залюбовался ее ямочками на щеках.

– Как и раньше, Александр Павлович.

– Это ваше настоящее имя?

– Почти. То, что Санькой раньше называли - это могу гарантировать. Но это так к слову, что реально спросить хотел.

Он собрался и задал вопрос, который волновал наверно их обоих.

– Как там в будущем? И почему вы сказали, что нам повезло?

– В будущем не очень. А насчет того что вам повезло… Где вы до этого служили?

Он назвал воинскую часть, дивизию, армию, но я в этом плохо разбирался и после наводящих вопросов, понял, что они служили в механизированном корпусе, который был разбит на белостокском выступе в июне 41-го.